ебром", а другой – "раковиной", имеет свою 
причину в относительном преобладании того или другого элемента. Мы замечаем, 
что раковина подобна серебру; таким образом, восприятие само сообщает нам, что 
некоторые элементы последнего действительно существуют в первом".

Сходство в некоторых отношениях указывает на частичное тождество субстанции. Мы 
видим воду в мираже только потому, что она существует в связи с частицами света 
и земли. Когда белая раковина воспринимается как желтая человеком, страдающим 
желтухой, желтизна глаза передается раковине вместе с лучами, идущими из органа 
зрения, и белый цвет раковины затемняется. Какой бы ненаучной ни была эта 
теория, она показывает нежелание Рамануджи отказаться от своего взгляда: 
познание всегда есть познание реальности. Даже в снах бог создает объекты для 
наслаждения или страдания индивида в соответствии с его достоинствами или его 
недостатками57. Бог, 

"создавая весь мир как предмет наслаждения для отдельных душ в соответствии с 
их добрыми или злыми поступками, создает определенные предметы такой природы, 
что они становятся обычными объектами сознания, хотя некоторые вещи сотворены 
так, что они могут быть восприняты только особыми лицами и существуют лишь 
какой-то ограниченный промежуток времени. Это отличие предметов, являющихся 
объектом всеобщего сознания не являющихся подобными объектами, создает различие 
между тем, что называется "устраняющим предметом" и "устраняемым предметом"58.

Ошибочно думать, что одни познавательные способности имеют своими объектами 
ложные вещи, а другие – истинные. 

Теория Рамануджи как будто объясняет все ошибки. Хотя он поддерживает ту точку 
зрения, что всякое знание есть знание реальности, он не говорит, что знание 
есть знание реальности как целого. Наше познание обычно несовершенно и неполно. 
Когда мы принимаем кусок раковины за серебро, мы замечаем одни признаки и не 
замечаем других. Представляя себе раковину "желтой", мы не замечаем ее белизны. 
В переживаниях во время сна мы не обращаем внимания на то, что предметы 
являются личными и свойственны только тому, кто спит, а не другим. Даже в том, 
что обычно принимается за истинное знание, мы игнорируем многое из того, что не 
нужно для практических целей. Хотя истинное и ложное знание неполно, первое 
отмечает черты, необходимые для поставленных целей, и служит нашим нуждам; 
второе не может привести к желаемому результату. Истинное знание полезно в 
жизни. Мираж является ошибкой не потому, что в нем нет элемента воды, а потому, 
что вода, содержащаяся в нем, не утоляет нашей жажды. Истинно то, что 
представляет реальность (ятхартха), и то, что практически полезно 
(вьявахаранугуна)59. 

Хотя всякое познание дает представление о некоторых аспектах реальности, 
познание является неполным и несовершенным до тех пор, пока оно не дает 
представления о всей реальности целиком. Возможность ошибки не устраняется до 
тех пор, пока наши знания не станут полными и исчерпывающими, а познающий 
индивид не освободится от всяких недостатков. В сансаре это невозможно, хотя 
стремление к этому существует. 

Рамануджа верит в имманентную необходимость, имеющуюся в природе познания. Она 
является той необходимостью, которая позволяет неопределенному познанию 
превращаться в определенное. Наши суждения всегда и всюду стремятся связать 
частное с более широким целым. Когда познание находится на высшей точке, то 
есть когда оно достигает своей цели, мы получаем единый организованный опыт, 
включающий ряд составных частей с их специфическими функциями. В таком целом 
каждый член характеризовался бы своим собственным местом и функцией и, хотя он 
и конечный, был бы тем не менее индивидуальным и единственным в своем роде. 
Джива, когда она свободна, достигает идеала совершенного познания. 

Шанкара совершенно прав, полагая, что голое тождество не может быть охвачено 
мышлением, но не следует обвинять мышление за то, что оно не в состоянии 
достигнуть невозможного. Когда субъект является простым тождеством с самим 
собой, то суждение, в котором утверждается, что S есть Р, неправильно, ибо мы 
можем только сказать, что S есть S. Со стороны значения это утверждение ложно и,
 как всякое тавтологическое суждение, бесполезно. Но Рамануджа говорит, что 
суждение хотя и утверждает тождество субъекта и предиката, однако содержит в 
себе и другой равно важный фактор – что субъект и предикат различны. Не может 
быть суждения, если нет тождества, существующего благодаря различным сторонам 
предмета, но тождество должно проявляться в различии и преодолевать его. 
Тождество является отношением, а всякое отношение требует двух членов, которые 
соотносятся. Если члены не различны, они не могут быть соотносимы. Отрицание 
всякого различия делает невозможным даже отношения тождества. В абсолютной 
самотождественности не может быть и речи о тождестве. Даже когда мы говорим, 
что S есть S, мы делаем такое предположение лишь в связи с предполагаемым 
различием. Шанкара доказывает, что когда мы говорим "это есть ты", то имеется 
кажущееся различие между субъектом и предикатом, а суждение утверждает его как 
истинное тождество между ними. Но Рамануджа заявляет, что тождество и различие 
применимы лишь к тем элементам, которые имеют одну и ту же степень реальности. 
Всякое тождество есть тождество в различии и посредством различия, и каждое 
суждение свидетельствует об этом. В суждении "небо есть голубое" "небо" и 
"голубое" не тождественны, он они и не абсолютно различны. Объект и свойство 
голубизны сосуществуют, хотя и имеют различные значения. Относительный взгляд 
на мышление лучше всего применяется к истолкованию природы реальности, так как 
реальность является совершенной системой, определяемой своим содержанием и 
определяющей свое содержание. Это ложный образец вразумительности, который