ля всех существ. Мы 
не освобождаемся от всех качеств, но обладаем качеством саттвы и подавляем 
раджас236. Рамануджа придерживается этого взгляда и доказывает, что 
освобожденная душа находится в постоянном единении (нитьяюкта) с богом и вся ее 
жизнь и бытие раскрывают это. Знание струится из света, в котором душа живет, и 
она практически растворяется в своей любви к богу. Кажется, что мы здесь 
обладаем высшим существованием, которого мы достигаем не полным исключением 
природы, а более высоким духовным завершением ее. В этом смысле мы действуем и 
живем в боге; только центр деятельности перемещается от человеческого я к 
божеству. Во всем мире ощущается пульсация божественной энергии, принимающей 
различные формы в различных вещах. Каждая душа имеет свой центр и сферу в боге. 
Рамануджа принимает за истину духовную индивидуальность, как фактор, 
существующий даже в наивысшем опыте. 

В Гите содержатся два противоречивых взгляда на высшее состояние; согласно 
одному, свободная душа растворяется в безличном Брахмане и достигает 
умиротворения вне мирских раздоров; согласно другому, мы обладаем и 
наслаждаемся богом, возвысившись над всяким страданием и горем, над мелкими 
страстями и желаниями, которые являются признаками закабаления. Гита, будучи 
религиозным произведением, утверждает примат персонифицированного бога и 
требует полного расцвета божественного в человеке, вплоть до достижения 
высочайшей степени мудрости и мощи, любви и всесторонности. Из этого, впрочем, 
мы не можем заключить, что взгляд Гиты противоречит точке зрения упанишад. 
Расхождение имеется только в рассмотрении частного вопроса общей проблемы – 
является ли наивысшей реальностью абсолютный Брахман или персонифицированный 
Пурушоттама. Рассуждая о метафизике Гиты, мы уже говорили, что Гита не 
отвергает первичной реальности абсолютного Брахмана, но она предполагает, что с 
нашей точки зрения этот абсолют раскрывается как персонифицированный бог. Для 
человеческого мышления, поскольку оно является ограниченным, нет другого пути к 
рассмотрению высшей реальности. Придерживаясь той же самой точки зрения, мы 
можем сказать, что два взгляда на высшее состояние освобождения являются 
интуитивным и интеллектуальным способами рассмотрения единого состояния. С 
нашей человеческой точки зрения абсолют кажется бездеятельным, безотносительным 
тождеством, делающим всякое действие невозможным, тогда как на самом деле это 
не так. Поскольку нам нужно дать положительные описания абсолюта, постольку 
мнение Рамануджи является единственно приемлемым. Для того чтобы доказать, что 
они оба, и абсолют и персонифицированный бог, суть одно, в Гите говорится, что 
в высшей реальности безличное и личное сочетаются таким образом, который для 
нас является непостижимым. Точно так же свободные души могут не обладать 
индивидуальностью и вместе с тем обладать таковой посредством самоограничения. 
Таким именно путем Гита приводит в согласие вечно незыблемое спокойствие 
вневременного я с вечной игрой сил природы. 

Каким бы образом ни рассматривалось состояние освобожденного индивида после 
смерти, до тех пор, пока он продолжает жить в мире, он должен совершать те или 
иные действия. Шанкара усматривает в его деятельности проявление действия 
природы, а Рамануджа видит в деятельности освобожденной души проявление 
активности высшего. Это два различных пути выражения безличности действия. 
Освобожденный совершает свои действия со свободной душой, с внутренней радостью 
и умиротворенностью, которые не зависят от внешних обстоятельств ни в своем 
источнике, ни в продолжении. Освобожденные души отбрасывают прочь равнодушие 
скептицизма. Их лик проясняется. Их воодушевленный вид и твердый голос 
свидетельствуют о жизненности духовного убеждения, в котором они непоколебимы и 
не могут быть поколеблены. Они не подчинены власти плоти или влекущей силе 
желания. Они не повергаются в бедствия и не возвышаются в благополучии. Им 
чужды тревога, страх и гнев. Они обладают спокойным умом и незапятнанно 
целомудренным взглядом ребенка237. 

Освобожденная душа выше добра и зла. Добродетель переходит в совершенство. 
Мукта поднимается над всякой чисто этической жизненной нормой к свету, величию 
и мощи духовной жизни. Даже если он совершил какое-либо зло, те действия, 
которые в обычных обстоятельствах неминуемо повлекли бы за собой новое рождение 
на земле, здесь не вызывают такой необходимости. Освобожденная душа свободна от 
обычных норм и правил. Концепцией Гиты является абсолютный индивидуализм, 
поскольку речь идет о цели. Эта доктрина была бы опасной, если бы эти 
освободившиеся люди уподоблялись сверхчеловеку, который не переносит слабого и 
неспособного, ущербного и виновного. Хотя свободные души освобождены от 
общественных обязанностей, они добровольно их принимают. Освобожденные не 
переживают никакого раздражения сами и не вызывают его в других238. Их вторая 
природа заключается в том, чтобы действовать на благо мира. Эти благородные 
души взирают беспристрастно на все вещи на земле. Они символизируют 
динамическую, созидательную духовную жизнь и стремятся к тому, чтобы социальные 
порядки были направлены к возможно более полному духовному раскрытию или 
выражению человеческой жизни. Они выполняют определенную деятельность, ниятам 
карма, установленную действующей в них божественной волей. 

Хотя Гита настаивает на выполнении общественных обязанностей, она признает и 
над-общественное состояние. Она верит