Развивая эти положения и обосновывая подробную формулировку идеи правового 
синтеза, Реймерс разрабатывает статическую и эволюционную схемы формального 
синтеза двух видов нравственности. Статический вариант синтеза характеризуется 
двумя моментами: "формальной определенностью права" и "формальной адекватностью 
права". Суть первого момента состоит в том, что "характеристика абсолютной 
универсальности нравственной нормы заменяется в праве его строгой 
определенностью и ограниченностью" [1]. Момент "адекватности" Реймерс 
формулирует в следующем положении: "Чем больше данный индивидуум принимает 
участие в создании правовой нормы путем вкладывания в нее элементов своей 
нравственной нормы, тем он автономнее" [2].

В эволюционной схеме этико-правового синтеза Реймерс логически выстраивает 
основные социально-исторические ступени фактического взаимодействия права и 
нравственности и формы их реального компромисса. Так, характеризуя 
демократическую ступень, Реймерс отмечает, что при выработке реально 
функционирующей правовой нормы здесь осуществляется определенный "суррогат 
полной автономности и адекватности, который заключается в следующем: вместо 
полной адекватности идеям всех участников выработки правовой нормы, ее 
содержание адекватно только интересам большинства из них. Таким образом, 
трансцендентальный принцип абсолютной полноты нравственной нормы заменяется 
математическим принципом большинства" [3]. На высшей ступени 
социально-исторической эволюции, которую Реймерс именует "Логократией" и 
отдаленный намек на которую он усматривает в английской политичес-

1 Реймерс Н.А. Право и мораль. Опыт морфологии нравственного сознания. Paris, 
1934. С. 11.
2 Там же.
3 Там же. С. 23.

876


кой структуре, право и мораль сливаются в высшем единстве, и нравственная идея 
осуществляется во всей своей адекватности. При этом "право обладает полной 
автономией нравственной идеи, абсолютной интерсубъективной универсальностью 
закона природы и в то же время, благодаря своей совершенной адекватности, 
сполна проникнуто нравственным содержанием в его объективной значимости" [1].

1 Реймерс Н.А. Право и мораль... С. 26.


Богочеловеческая этика С.Н. Булгакова. Богословская трилогия С.Н. Булгакова 
(1871-1944): "Агнец Божий" (1933); "Утешитель" (1936) и "Невеста Агнца" (1938) 
намечает путь к построению качественно новой "двуприродной и единоипостасной" 
этики. Особенностью данного типа этики является то, что она строится на 
принципе "двойства воль", соединения двух природ и двух воль в единой ипостаси, 
лице Богочеловека Иисуса Христа. Характерно, что человек как одноприродное и 
одноволевое существо, в нравственном отношении обнаруживает себя раздвоенным, 
двойственным, что находит свое выражение в известной формуле: "Благое вижу, 
хвалю - но к дурному влекусь" (Овидий). Богочеловек же, обладающий двойственной 
природой и двумя волями, оказывается нравственно цельным, единым. Разгадка 
этого парадокса кроется в тождестве ипостаси (личного самосознания) и природы в 
Боге и неипостазированности человеческой природы как основы амбивалентности 
человеческой этики. Божественная природа "прозрачна" для ипостаси, т.е. 
духовного самосознания; в жизни Божества не может быть места никакому 
"подсознанию" или "сверхсознанию". Напротив, человеческая природа в основном 
пребывает вне фокуса личного самосознания, вне "Я" и потому покрыта мраком 
"подсознательного" и "бессознательного". Несовпадение природы и ипостаси в 
человеке, их несоразмерность друг другу и определяет характер человеческой 
этики, главной чертой которой является ее эгоистическо-алътруистическая 
амбивалентность. Ипостазированность Божественной природы, т.е. абсолютная 
личная осознанность всего внеположенного, определяет тот факт, что в едином 
личном Божественном самосознании соединяются все модусы личного начала: "я", 
"ты", "он", "мы", "вы"; между тем как в личности с неипостазированной природой 
все модусы, кроме "я", оказываются внеположенными, т.е. пребывают в других 
личностях. Актуальное самополагание модусов личного начала внутри себя и есть 
любовь, полностью побеждающая личное обособление. Таким образом, 
Богочеловеческий принцип этики делает единственно возможным начало 
самоотвергающей личной любви как основания всех этических добродетелей.

877

Богочеловеческая этика оказывается для Булгакова не просто метафизической 
проекцией Божественного Абсолюта на мир человеческих ценностей, но реальным и 
актуальным прообразом подлинной человеческой морали. Богочеловеческая этика - 
это потенциальная, глубинная этика человечества, соответствующая изначальной 
сущности человека, так как человек изначально, до грехопадения, есть 
Богочеловек, т.е. потенциально обладает двойством природ и воль. "Через свой 
дух человек является причастным Божественного естества и способен к "обожению".