непосредственно к традиции непротивления злу насилием (и даже не упоминая нигде 
имени Л.Н. Толстого), Карсавин самостоятельно приходит к оригинальному варианту 
"метафизики непротивления", венчая тем самым религиозно-философскую традицию 
русской этики.

858











§ 4. ЭТИЧЕСКИЙ "РАСКОЛ": МОРАЛЬНАЯ ИДЕОЛОГИЯ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ И ЭТИКА 
РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ (сер. 20-х - кон. 50-х годов)

Второй период в истории русской этики XX в. характеризуется расколом этической 
мысли на два направления: этику русского зарубежья (русскую этику в изгнании), 
продолжающую, преимущественно, традицию этического идеализма, и марксистскую 
этику, выступающую в данный период в форме "моральной идеологии". Этот раскол 
окончательно оформляется к первой четверти XX в., когда, с одной стороны, в 
Париже в сентябре 1925 г., выходит 1-й номер журнала "Путь", сформулировавший 
духовные и нравственные задачи русской эмиграции, а в Берлине в том же году 
издается книга И.А. Ильина "О сопротивлении злу силой", четко обозначившая 
позиции идейно-нравственного противостояния, а с другой стороны, в Москве этика 
неожиданно оказывается в центре внимания партийных функционеров, предпринявших 
в 1924-1925 гг. попытку выработать внутрипартийный кодекс коммунистической 
морали (партэтики). Завершается же период раскола к концу 50-х годов. К этому 
времени этика русского зарубежья постепенно исчерпывает свой потенциал. Ее 
последними образцами можно считать посмертно изданную книгу И.А. Ильина "Поющее 
сердце" (1958), а также фундаментальные труды П.С. Боранецкого "О самом важном. 
Конечное назначение человека" (1956), С.А. Левицкого "Трагедия свободы" (1958) 
и Л.А. Зандера "Тайна добра. Проблема добра в творчестве Достоевского" (1959). 
В то же время "моральная идеология" в советской России постепенно приобретает 
новое качество и переходит на уровень этического образования и теории 
коммунистической морали.

Общая характеристика этической науки: идея конкретной этики; идеология 
моральной институциальности; этические системы. Характерной чертой развития 
русской этики сер. 20-х - кон. 50-х годов явился поиск путей обоснования 
"конкретной" этики и опыт ее построения. Сама идея "конкретной" этики восходит 
к этическому учению И.Г. Фихте и получает свое первоначальное осмысление на 
русской почве в статье И.А. Ильина "Философия Фихте как религия совести" (1914) 
и капитальном труде Б.П. Вышеславцева "Этика Фихте. Основы права и 
нравственности в трансцендентальной философии" (1914) (см., в особенности, 
отдел IV, гл. 2: Система конкретной этики. Хозяйство, право, нравственность).

859

Основные положения "конкретной" этики могут быть сведены к следующим моментам: 
обоснование нравственности как конкретной "религии" добра; создание 
индивидуального и неповторимого в сфере высших ценностей; построение системы 
нравственности на основе конкретных сфер общественной жизни: хозяйства, 
государства, права; конкретизация абстрактно-формального долженствования; 
определение конкретного призвания и назначения человека; научение конкретному 
нравственному деянию.

Суть проблемы "конкретной" этики удачно выразил Д.И. Чижевский (1894-1977) в 
программной статье "О формализме в этике (Заметки о современном кризисе 
этической теории)" (1929). Он ставит вопрос о том, как возможна этическая 
теория, в основе которой лежал бы принцип индивидуальноконкретной этической 
реальности, не являющейся в то же время реальностью эмпирически чувственной. 
Образцом такой теории может быть только "конкретно-идеальная" этика. 
Классической же формой построения этических идеальных типов может считаться, 
например, христианская (да и всякая иная) агиография, так же как и 
морализирующая биография в духе Плутарха. "Эти старые пути этического 
творчества, - подчеркивает Чижевский, - и поныне сохраняют свое 
основополагающее значение" [1]. Именно в этом направлении и развивалась в целом 
русская этическая мысль 20-х - 50-х годов.

1 Чижевский Д.И. О формализме в этике (Заметки о современном кризисе этической 
теории) // Научные труды русского народного университета в Праге. Прага, 1928. 
Т. 1. С. 203.


Особенно активным и плодотворным в русской этике этого периода был поиск путей