и военного вождя (двух вождей только на время похода). Индейцы очень миролюбивы.
 Эту их черту отразил Генри Лонгфелло в «Песне о Гайавате». Творец Вселенной 
Гичи Манит сделал трубку мира и сказал индейцам: «О дети, дети! Слову мудрости 
внемлите, слову кроткого совета от того, кто всех вас создал! Дал я земли для 
охоты, дал для рыбной ловли воды, дал медведя и бизона, дал оленя и косулю, дал 
бобра вам и казарку; я наполнил реки рыбой, а болота — дикой птицей: что ж 
ходить вас заставляет на охоту друг за другом? Я устал от ваших распрей, я 
устал от ваших споров, от борьбы кровопролитной, от молитв о кровной мести. 
Ваша сила — [648] лишь в согласье, а бессилие — в разладе. Примиритеся, о дети! 
Будьте братьями друг другу!»{693} 
Исследованное Морганом племя сенеки делилось на восемь родов, имевших свои 
тотемы: Волк, Медведь, Черепаха, Бобр, Олень, Кулик, Цапля и Сокол. Очевидно, 
свое открытие о происхождении семьи Морган не случайно сделал в Северной 
Америке, где развитие первобытного общества сохранилось в наиболее чистом виде. 
Вождь — сахем был организатором охоты. Индейцам были известны правила и 
ограничения охоты по времени и районам, что обеспечивало воспроизводство 
животных и птицы. В этом отношении охота бледнолицых была хищнической и 
вызывала справедливые упреки индейцев. Охота была школой войны. Сахем ведал 
торговлей с соседними племенами. 
Индейцы, по сообщению европейцев, делились на мирных и воинственных. Мирная 
часть рода жила в селениях, окруженных валами с частоколом, и занималась 
земледелием. Воинственная часть — охотники, охранявшие во время охоты селение, 
составляли военные товарищества — братства численностью до 20 человек, 
различавшиеся по своей доблести и опыту. Племя, насчитывавшее 100–200 воинов, 
считалось очень сильным. Достоинство охотника определялось количеством убитых 
животных, в доказательство чего сохранялись, например, копыта бизонов. Качество 
воина определялось количеством скальпов, снятых с убитых им воинов врага. 
Утверждение расистов о снятии скальпа с женщин, детей и безоружных не находит 
подтверждений. Каждое племя носило перья какой-то птицы — орла, ворона, совы и 
др. Отличия в бою отмечались строго определенными перьями. Количество ранений 
обозначалось гвоздиками на палочке, которую имел каждый воин. 
На народном собрании тщательно обсуждались сведения о враге, добытые 
разведчиками. Если не было уверенности в успехе, то войну не начинали. На 
собрании, где на равных правах присутствовали все взрослые мужчины и женщины, 
определялась «тропа» или «дорога» войны, т. е. решение о войне, подготовка к 
которой проходила в отрядах в виде длительных военных танцев, фактически 
являвшихся тренировкой для похода и проверкой готовности к нему. 
Формально война объявлялась втыканием стрелы на границе чужого племени. Границы 
между племенами были строго определены. Индейцы имели даже примитивные карты из 
цветных нитей с узлами. 
Разведчики действовали скрытно. Индейцы ориентировались лучше, чем арабы, 
хорошо владевшие этим искусством [649] в пустынях. На походе шли след в след, 
что затрудняло врагу разведку. Останавливались и отдыхали в трущобах, при этом 
было хорошо организовано охранение. Связь осуществлялась барабанным «телеграфою 
и ходоками. Воины имели гамаки, предохранявшие от змей и термитов. Пищу в 
походе составляло мясо, залитое топленым жиром, что может говорить о начальной 
стадии искусства консервирования продуктов питания. 
Как правило, поход совершался двумя колоннами. Одна из них завязывала бой, а 
другая устраивала засаду или же внезапно нападала на врага. Отлично был 
отработан «язык знаков» для бесшумного управления воинами в бою. 
Бой в лесах и прериях велся в рассыпном строю. В этом отношении индейцы не 
имели себе равных. Европейцы [650] сражались с индейцами только в сомкнутом 
строю, но ни в коем случае не один на один. 
Силу воли индейцы воспитывали еще более жестокими способами, чем спартанцы. 
Средствами воспитания воли были голод, жажда, утомление на охоте, в походах и 
даже мучения. Юноши и девушки, а также пленные враги, предназначенные для 
усыновления, подвергались жестоким испытаниям, и права взрослого получали 
только выдержавшие их с честью. 
Перед приходом в Америку европейцев, приблизительно в XV в., из многочисленных 
индейских племен уже начинали складываться союзы. Так, например, союз ирокезов 
состоял из шести племен — могауки, омондаги, сенеки, онеиды, кай-юги и 
тускароры (последние присоединились только в 1714–1715 гг.), объединенных 
выборным вождем Каниенгой Гайаватой. Каждое племя включало два — три рода. 
Численность племени определяется от 2 тыс. до 26 тыс. человек. В союзе 
ирокезских племен после собраний по родам происходили собрания сахемов. Власть 
сахемов и военачальников никогда не была наследственной. 
Континентальный климат Северной Америки требовал хорошего обмундирования. 
Индейцы носили добротные рубашки и макасины — обувь из сыромятной кожи 
определенной формы для каждого племени. Их оружием были отлично отточенные 
каменные топоры и ножи, копья и луки со стрелами. У некоторых племен имелось до 
300 стрел на воина. Наконечники копий и стрел делались из камня, зубов, костей 
и рогов животных. Стрелы имели отличную отделку. Они были легкие, с желобками и 
оперением. В Калифорнии наконечники стрел и копий иногда прикреплялись 
асфальтом. Наилучшим оружием считалось оружие из кремня как самого прочного из 
камней. Для стрел и копий широко применялся яд [651] «кураре». Было в ходу и 
деревянное оружие в виде дубин — палиц. Железные ножи до европейцев были 
уникальными и приготовлялись из метиоритного железа. На вооружении у индейцев 
были топоры-томагавки из кованой меди, видимо изготовленные в Центральной 
Америке. Защитное вооружение состояло из шкур бизонов. Иногда применялись 
круглые деревянные щиты. Индейцы предпочитали бой метательным оружием. На реках,