нового оружия. Орудия получили лафет, что позволило применять их в полевом бою. 
Арбалет стал вытесняться мушкетом. Новое оружие теперь уже начало оказывать 
существенное влияние на тактику и особенно на фортификацию; возникала 
потребность в изменении способов ведения боя, а также методов организации 
обороны и атаки крепостей. 
Усовершенствованное огнестрельное оружие оказало влияние на структуру армии. 
Изменилось соотношение родов войск, развивались новые и совершенствовались 
старые рода войск. 
Пехота потеряла свою однородность, разделившись на два вида — на пикинеров и 
мушкетеров, соотношение которых непрерывно изменялось в пользу мушкетеров. Это 
было следствием усовершенствования мушкета и накапливания опыта умелого 
использования нового вида пехоты в бою. На мушкетеров пока еще возлагалась 
пассивная задача — обеспечение пикннеров от атак конницы. Но они сами еще 
нуждались в прикрытии. Подготавливать огнем атаку пикинеров, решавших исход боя,
 мушкетеры еще не могли; выполнению этой задачи не соответствовали 
тактико-технические данные мушкета. Однако от командования уже требовалось 
умение организовать взаимодействие в бою этих двух видов пехоты. 
В коннице происходил обратный процесс — восстановление ее однородности. С 
появлением на поле боя драгун деление конницы на тяжелую — рыцарскую 
(жандармов) и легкую утрачивало смысл. В XVI в. жандармы еще участвовали в бою, 
но мушкет лишил тяжелую конницу ее преимуществ — он пробил латы тяжелого 
кавалериста. Драгунская конница стала вытеснять жандармов. [606] 
Артиллерия разделилась на три основных вида: крепостную, осадную и полевую. 
Каждый ее вид начинал получать определенные калибры орудий. Многокалиберность 
постепенно сокращалась, что улучшало условия применения артиллерии, утратившей 
цеховой характер и превратившейся в новый род войск. 
Атака крепости стала теперь сильнее ее обороны. Это повлекло за собой изменение 
как в плане, так и в профиле долговременных укреплений. Сильное фланкирование 
подступов артиллерийским огнем стало основным требованием, предъявляемым к 
крепости. Возникли полевые укрепления, как следствие применения в бою полевой 
артиллерии. 
Изменения социально-экономических, политических и военно-технических условий 
ведения войны и боя оказали значительное влияние на развитие военного искусства.
 Однако в XVI в., исключая его конец, можно видеть по существу лишь 
количественные изменения, в частности, в развитии боевых порядков. Эти 
постепенные изменения подготовили переворот в способах ведения войны и боя. 
Основными политическими целями войн XVI в. были: укрепление 
феодально-абсолютистских государств, сохранение раздробленности Италии и 
Германии и раздел Италии. Гражданские войны (во Франции и Германии) вели 
классовые группировки феодалов, внешние войны были коалиционными. Состав 
коалиций был неустойчив и менялся даже в ходе войны, что оказывало влияние на 
стратегию. Изменение политической обстановки и состава коалиций меняло характер 
стратегии и стратегические цели. Нередко стратегические успехи сводились на нет 
политикой государств, участвовавших в коалиции, и даже политикой нейтральных 
государств. Сложные противоречия (классовые, национальные, коалиционные, 
династические и многие другие) определяли затяжной характер войн и многообразие 
стратегических форм. 
Итальянский поход французского войска в 1494 г. показывает, вопреки утверждению 
Дельбрюка, что без тактики бывает стратегия, составляющая часть политики и ей 
подчиняющаяся; что сумма тактических действий не определяет стратегический 
результат. Как стратегия в руках политики является одним из решительных средств 
борьбы, так и тактика — средством стратегии. 
По утверждению Дельбрюка, вся «эпоха» итальянских войн живет под влиянием идеи 
«стратегии измора». «Для этого рода стратегии я придумал некогда название 
«стратегии измора», — писал Дельбрюк, — или «двухполюсной стратегии», т. е. 
такой, при которой полководец выбирает от момента к моменту — добиваться ли ему 
намеченной цели путем сражения или же маневра, так что его решения непрерывно 
[607] колеблются между обоими полюсами маневра и сражения, склоняясь то к 
одному, то к другому. 
Этой стратегии противопоставляется другая, целиком направленная на то, чтобы 
атаковать неприятельские вооруженные силы, сокрушить их и подчинить 
побежденного воле победителя — стратегия сокрушения»{362}. 
Схему двух родов стратегии и терминологию для нее придумал Дельбрюк. Но эта 
надуманная схема, в которую он втиснул стратегию войн XVI в., искажает 
действительность. В итальянских войнах, например, можно видеть не 
противопоставление маневра сражению, а такой маневр, следствием которого было 
сражение с целью сокрушения противника и подчинения побежденного воле 
победителя. Осуществлялся также маневр и с целью уклонения от сражения в данной 
невыгодной стратегической обстановке. Цели и формы стратегии многообразны, они 
не укладываются в схему Дельбрюка, так как определяются прежде всего 
политической обстановкой, соотношением и группировкой сил, замыслом 
командования, твердостью его воли для достижения намеченной цели и многими 
другими факторами. 
Изменение состава и численности вооруженных сил, усовершенствование нового 
оружия, новая структура армии — все это оказало влияние на тактику. Армию на 
поле боя стали расчленять на все большее количество тактических единиц и 
уменьшали глубину их построения, что увеличивало возможности маневра. Боевой 
порядок стал вытягиваться по фронту, но построение его составных частей все еще 
было довольно глубоким. Исход боя решали атаки сомкнутых масс пехоты и конницы. 
Артиллерия и мушкетеры решали вспомогательные задачи, так как их огонь не