| |
приблизительно число технологически развитых цивилизаций во Вселенной.
Предложенная Дрейком формула обсуждалась долго и основательно. С учетом многих
факторов ученые пришли к выводу, что только в нашей Галактике может
существовать от 40 до 50 миллионов обитаемых планет, где цивилизация достигла
того уровня, когда способна посылать или принимать радиосигналы!
Этот вывод, известный как формула Грин-Бэнк, или формула Дрейка, поразил умы
как простых людей, так и ученых. Почти тотчас посыпались возражения: несмотря
на свою научную атрибутику, формула построена на произвольных допущениях и
умозрительных рассуждениях. Все в ней сводится к тому, что при таком обилии
звезд некоторые могут иметь планеты, а какая-то часть из них должна быть
обитаема. Но это же не что иное, как космические гадания, – говорили противники
формулы.
Участников проекта «Озма» и симпозиума в Грин-Бэнк обвиняли в стремлении к
саморекламе и дешевой сенсации. Больше всех досталось доктору Струве, – ведь
это он благословил Дрейка на поиски разумных сигналов из космоса, а через два
месяца объявил затею совершенно бесплодной. Минуло еще три месяца, и Отто
Струве, своим авторитетом экс-президента Международного астрономического союза
и председательствующего на симпозиуме скрепив формулу Грин-Бэнк, как бы вновь
объявлял, что затея не так уж и бесплодна, раз существуют миллионы обитаемых
планет.
Сам доктор Струве признавал, что проект «Озма» «вызвал больше язвительной
критики и восторженных похвал, чем какое-либо другое астрономическое начинание,
разделив тем самым астрономов на два лагеря: тех, кто безоговорочно поддерживал
проект, и тех, кто почитал его величайшим злом нашего времени». Возможно,
язвительная критика подействовала на Струве острее, чем похвала, и он переменил
свою позицию.
Но были и другие мнения. Руководитель НИКАП Дональд Кихо полагал, что келейная
встреча ученых в Грин-Бэнк была как-то связана с поспешным закрытием проекта
«Озма». Кихо даже не исключал возможности, что ученые не только приняли, но и
расшифровали сигналы из космоса, после чего «…Почти наверняка доктора Струве
убедили в интересах общественного спокойствия скрыть факты, хотя это для него
явилось унизительным испытанием. Возможно, причиной был страх, которому
подвержены некоторые ученые, занимающиеся космосом. Кое-кто предупреждает –
даже слушать сигналы оттуда опасно.»
Самым категоричным, кажется, был лауреат Нобелевской премии, астрофизик Мартин
Райл. Он считал, что иные формы жизни «могут оказаться крайне враждебными нам и
с помощью своей технологии истощить природные ресурсы Земли». В 1976 году,
после того как с гигантского радиотелескопа «Аресибо» в Пуэрто-Рико в космос
отправилось кодированное послание, в котором нашим братьям по разуму сообщалось
о местонахождении Земли, Райл потребовал объявить запрет на любые попытки
общения с инопланетными цивилизациями.
Предостережение было вполне своевременным. Готовились не только новые
радиопослания, разрабатывались планы отправить к далеким мирам кибернетические
зонды, выдвигались идеи создания астроинженерных сооружений – все для того,
чтобы привлечь к себе внимание инопланетян.
Джордж Уолд, биохимик из Гарварда, нобелевский лауреат, писал, что не
представляет себе «более ужасающей перспективы, чем установление связи с так
называемым сверхтехнологическим сообществом из космоса». Артур Кларк
предупреждал, что какая-нибудь коварная цивилизация способна подбросить
заведомо ложную идею, информацию, которая всех нас и погубит. В том же духе
высказались астрономы Бернард Лоуэлл, Томас Гоулд, Харлоу Шепли.
Но многие ученые не разделяли столь мрачных прогнозов, хотя ничего, кроме
смутных догадок и предположений, они не смогли противопоставить мнению коллег.
Так, Филип Моррисон считал, что высокоразвитые цивилизации не станут уничтожать
другие планетарные сообщества, не представляющие для них непосредственной
угрозы. Центристскую позицию занял Фримен Дайсон: «Было бы ошибкой наделять
далекий разум мудростью и благородством точно так же, как приписывать ему
иррациональность и разрушительные позывы. Мы должны быть готовы к любой из этих
возможностей и делать свое дело – продолжать исследования.»
Астроном Зденек Копал, как бы подытоживая мнения тех, кто пытался развеять
укоренившуюся веру в добрых инопланетян, писал: «Риск, сопряженный со встречей
иноцивилизации, не только не оправдан вполне понятным любопытством, не говоря
уж о выгоде, но может обернуться для нас погибелью. А посему, если вдруг
зазвонит „космический телефон“ в образе не допускающего иного толкования
свидетельства, ради Бога, не будем отвечать, и давайте вести себя как можно
неприметней, не привлекая к себе внимания!»
Если опасность контактов с инопланетянами сознавали ученые, воспринимая ее
скорее интуитивно, умозрительно – как некую отдаленную, но грозную перспективу,
как было этого не понять высокопоставленным политикам и военным, располагавшим
к тому же оперативной информацией!
Доклад института Брукингса завершался предсказанием: контакт с инопланетной
цивилизацией, если он произойдет, станет решающим фактором в международных
отношениях, народы мира сплотятся «на основе уникальности человечества (oneness
of man) или врожденного чувства опасности при появлении любого чужака».
Именно об этом немногим раньше говорил генерал Макартур, а годы спустя будет
настойчиво повторять президент Рейган. Об этом нам должны были сказать и другие
высокопоставленные лица, располагающие проверенной информацией.
Так, может, они уже заговорили?
|
|
