предполагаемого визита на авиабазу Мьюрок.
«Джеральд Лайт
10545 Синарио Лейн
Лос– Анджелес, Калифорния
Мистеру Миду Лейну
Сан– Диего, Калифорния
Мой дорогой друг, я только что вернулся из Мьюрока. Слух оказался верным, 
ошеломляюще верным! Я совершил поездку вместе с Франклином Алленом из 
Херстовского газетного синдиката, Эдвином Нурсом из института Брукингса и 
епископом Макинтаиром из Лос-Анджелеса (эти имена до поры до времени попрошу 
сохранить в тайне). Когда нам разрешили войти в запретную зону (после шести 
часов перепроверки всевозможных эпизодов, поворотов и перипетий нашей частной и 
общественной жизни), я с необычайной ясностью ощутил, что миру пришел конец. По 
той причине, что никогда прежде не приходилось наблюдать стольких людей в 
состоянии полного смятения и прострации при виде у них на глазах развалившегося 
мира, – все это не поддается описанию. Реальность аэроформ «иных измерений», 
отныне и навеки перейдя из области умозрений, станет неотъемлемой и мучительной 
частью сознания всякой ответственной группировки, научной или политической.
За время двухдневного пребывания я видел там пять различных типов летательных 
аппаратов, изучаемых и управляемых нашими ВВС – при содействии и с разрешения 
Эфирян! Не нахожу слов передать свои ощущения. Наконец-то это свершилось. Стало 
достоянием истории. Президент Эйзенхауэр, как вы, возможно, уже знаете, однажды 
вечером во время пребывания в Палм-Спрингс был тайно доставлен на авиабазу 
Мьюрок, и я глубоко убежден, что он, презрев распри различных ведомств, сам 
обратится к народу по радио и телевидению, если в ближайшее время не отыщется 
выход из тупика. Я слышал, готовится официальное заявление, страна об этом 
узнает в середине мая. Предоставляю вашим блестящим дедуктивным способностям 
нарисовать подобающую картину того умственного и душевного потрясения, уже 
теперь перевернувшего сознание сотен ученых «авторитетов», всех этих светил 
разнообразных специализированных наук, из коих слагается наша физика. Порой я 
не мог подавить в себе чувство захлестывающей жалости при виде растерянности и 
замешательства в общем-то недюжинных умов, пытавшихся подыскать хоть какие-то 
рациональные объяснения, которые бы им позволили сохранить привычные теории и 
понятия. Мне ж оставалось возблагодарить судьбу за то, что она, заведя меня 
однажды в метафизические дебри, вынудила самостоятельно искать выход. 
Малоприятная картина наблюдать, как крепкие умы коробятся от невозможности все 
это увязать с положениями «науки». Я же думать о том перестал, – настолько 
привычными стали для меня такие понятия, как дематериализация «твердых» тел. 
Свободное перетекание эфирного, или одухотворенного, тела из одного состояния в 
другое для меня все эти годы было очевидностью, даже в голову не приходило, что 
подобные превращения способны лишить умственного равновесия человека, к тому не 
подготовленного. Никогда не забуду тех сорока восьми часов, что я провел в 
Мьюроке!
Дж. Л.»
«Если предположить, что письмо не фальшивка…» – делают оговорку Берлиц и Мур, 
прежде чем извлечь и положить в общий котел свидетельств фразу из письма о 
посещении Эйзенхауэром авиабазы Мьюрок. Оговорка тем более резонна, ибо 
утверждение Лайта опровергается словами самого президента. В декабре 1954 года, 
десять месяцев спустя после предполагаемого посещения авиабазы, Эйзенхауэр на 
пресс-конференции, отвечая на вопрос о летающих тарелках, прямо заявил, что не 
верит в реальность НЛО; руководители ВВС убедили его, что летающие тарелки 
существуют лишь в воображении очевидцев. Если бы президент действительно 
побывал там, вряд ли бы он связал себя столь неосторожным опровержением, – 
посещение авиабазы рано или поздно могло обнаружиться.
Подлинность письма сомнительна и по другой причине. Установить личность автора 
не удалось. Поиски привели к Джеральду Лайту, тогда уже покойному, но в начале 
пятидесятых годов работавшему в отделе рекламы компании Си-би-эс. Впрочем, 
полного отождествления не произошло.
Достаточно хорошо известен адресат – Мид Лейн, директор-учредитель Института 
пограничных (читай: оккультных) наук в городе Виста, Калифорния. От него, и 
только от него, мы кое-что знаем об авторе письма. В одном из бюллетеней 
института директор охарактеризовал своего сотрудника и единомышленника 
Джеральда Лайта как «одаренного и высокообразованного писателя и лектора». Но 
литературных трудов Лайта обнаружить не удалось. Был ли вообще такой писатель? 
Спросить Мида Лейна невозможно – его тоже нет в живых. Но идеи, которые попутно 
в письме излагает Лайт, созвучны взглядам директора Института пограничных наук 
на сущность НЛО.
В первом номере журнала «Фейт» (1947) была опубликована статья Мида Лейна об 
«эфирянах», обитающих где-то рядом с нами, но в другом плане, в ином измерении. 
А в 1950 году Лейн выпустил едва ли не первую книгу об НЛО и в ней феномен 
летающих тарелок объяснял с помощью тех же «эфирян», «эфирных кораблей», 
дематериализации, перехода твердых тел в эфирные и наоборот. Широкого звучания 
книга не получила, думается, не столько из-за малого тиража, а потому что 
оккультные идеи на розенкрейцеровской подкладке прагматичным американцам в ту 
пору казались блажью. Первое десятилетие уфологии было преисполнено веры в 
космические корабли, в пришельцев-инопланетян, объявившихся в околоземном 
пространстве и по неведомым причинам не желающих пока входить с нами в контакт.
А Мид Лейн считал бесполезным занятием искать космодромы тех кораблей в далеких 
мирах. Летающие тарелки, утверждал он, являются из пустоты, из окружающего нас 
эфирного пространства. У них иная частота вибраций, оттого при обычных условиях