Рьюкая по всему свету в поисках информации о секретной нацистской базе, я 
постепенно начал чувствовать какую-то неловкость. Я побывал практически на всех 
континентах, кроме той самой Антарктиды, о которой готовился писать книгу. 
Уподобляться авторам, которые кропают труды о повадках тигров, а сами никогда 
не видели никого крупнее домашней кошки, я совершенно не собирался. И в конце 
1999 года отправился на антарктическую станцию «Сан-Мартин».
Антарктида встретила меня достаточно мягко. Было немногим ниже нуля, небо 
оставалось достаточно ясным, лишь изредка по нему пробегали небольшие облака. С 
волнением и трепетом ступил я на берег, хранивший столько тайн. И хотя найти 
что-нибудь серьезное я не рассчитывал, во мне проснулся азарт исследователя, 
первооткрывателя.
Каждый день пребывания на Южном материке стоил мне уйму денег, поэтому терять 
время просто так я не собирался. Мне было совершенно наплевать на то, что 
полярники принимают меня за двинувшегося на пингвинах богатенького туриста. Для 
меня самым главным было получить результат. И для начала я постарался узнать 
все легенды, связанные с полярной станцией. Не сразу и не вдруг, но мне удалось 
получить кое-какую информацию, после которой уже не приходилось сомневаться в 
происхождении «Сан-Мартина». Мне даже показали несколько железных столовых 
приборов с орлом и надписью «Хорст Вессель». Впрочем, кое-кто из полярников 
объяснял это довольно прозаично: немцы, работавшие здесь уже будучи гражданами 
Аргентины, поголовно являлись ярыми нацистами и тайком протащили сюда свою 
символику. Однако на тот момент я уже точно знал правду и искал лишь 
подтверждения своим догадкам.
Не сбор слухов был главной целью моей поездки. Я решил найти Окмарон — дважды 
открытый и дважды потерянный. В сопровождении троих полярников я двинулся в 
глубь горного массива — несмотря на все уверения в том, что он считается 
непроходимым. У меня имелись вполне точные координаты горной долины, где 
располагался заброшенный город.
Наш путь оказался на удивление легким. То есть он, конечно, не был прогулкой по 
бульвару в выходной день, но по сравнению с теми трудностями, которые мне 
рисовали полярники перед отправлением, все показалось достаточно просто. У меня 
появилось даже некоторое разочарование: неужели это те самые непроходимые скалы,
 о которых твердили немцы?
На третий день мы добрались до горных пиков, окружавших долину. Подъем на них 
оказался действительно весьма сложным. Один раз я чуть не сорвался в пропасть. 
Однако непреодолимых преград нет, и вот я уже стоял над долиной и смотрел вниз…
В общем-то что-то подобное я и должен был ожидать. Долина была покрыта ровным 
толстым слоем снега. Спускаться вниз не было смысла: было ясно, что все — и 
дворец, и храм-пирамида, и вход в загадочный тоннель — спрятано под снежным 
покрывалом толщиной в добрую сотню метров. Я был не столь наивен, чтобы 
рассчитывать прорваться сквозь него. Мы повернули обратно.
— Вы хотели просто посмотреть на Долину Города? — внезапно спросил один из моих 
спутников.
— Что? — изумился я. — Какого города?
— Мы, полярники, так называем ее между собой. Есть красивая, легенда, что там, 
внизу, под снегом, покоится большой и красивый древний город.
Я хмыкнул. Шило в мешке утаить все-таки очень, очень трудно.



ВЕРСИЯ № 1: РАЗБРОСАНЫ ПО СВЕТУ

Больше делать в Антарктиде было особенно нечего. Для поиска карстовых пещер 
нужна была масса оборудования и людей, что, в свою очередь, требовало массы 
денег. А их у меня не было. Впрочем в глубине души я лелею мечту когда-нибудь 
организовать полноценную экспедицию на Ледовый континент и попытаться раскрыть 
все тайны нацистских баз до конца. Пока же мне приходилось докапываться до 
истины в основном, как говорится, исключительно по косвенным уликам.
Это касается и главной тайны: существуют ли нацистские базы до сих пор?
На этот счет есть несколько версий. Каждая из них по-своему логична. Для начала 
подумаем: а зачем нацистам нужна тайная база? Ведь они, как в свое время масоны,
 могут создать тайное государство среди ничего не подозревающих людей. Вернее, 
они уже сделали это.
Когда русская артиллерия гремела но окраинах Берлина, многие высокопоставленные 
нацисты и эсэсовцы, в первую очередь сотрудники института «Наследие предков», 
понимали: конец Третьего рейха еще не является их концом. Предстоит создать 
новый, незримый Четвертый рейх, И эта работа началась почти сразу же после 
капитуляции Германии.
Как я уже писал, в 1946 году в Мадриде была создана организация «ОДЕССА», 
занимавшаяся эвакуацией нацистов из Европы в более безопасные части света. Всю 
Европу накрывает тонкая сеть под кодовым названием «Паук». Она не только 
укрывает людей, чьи руки по локоть в крови, — она еще и берет на себя 
управление активами, которые остались от Третьего рейха.
Дело в том, что собственность нацистов — это не обязательно государственная 
собственность Германии. Большая часть зарубежных активов в гитлеровской 
Германии принадлежала не самому государству, а партии. Имущество же НСДАП 
записывалось на конкретных лиц, зачастую подставных, поэтому найти после войны 
имущество нацистов оказалось весьма непросто. Например, после войны обнаружился 
интересный факт: до 90 % армейских грузовиков, которыми снабжался вермахт, были 
построены на заводах, принадлежащих американской фирме «Дженерал моторс».