1956 г. попытка самостоятельного переустройства в соцлагере. Сколько народу при 
этом было арестовано, искалечено, убито, расстреляно, советская история 
умалчивает. А вот катрен Мишеля Нострадамуса, похоже, вновь напоминает о том, 
что оккупация прошла небескровно.
Проверим катрен построчно.
1. «Столько воды, столько убитых, так много оружия в руках (схвачено)». Это 
ввод советских войск в Чехословакию в ночь с 20 на 21 августа 1968 г.; 
300-тысячный контингент не ощутил никакого сопротивления чехов и словаков, а 
впоследствии данные о количестве пострадавших мирных жителей или не были 
собраны, или же были собраны и засекречены, но в последнем лично я сильно 
сомневаюсь. В советские времена не было принято собирать компромат на 
«советские» же деяния. Под «водой» в строке определенно понимается 
компрометирующие «ярлыки», заочно приклеиваемые Дуб-чеку, Чернику, Прохазке, 
генералу Крейчи и другим. Об этом говорит смысловая несовместимость «воды» с 
«убитыми» и «оружием в руках» – водой же не убивают, как известно. «Оружие в 
руках» определенно подходит к демонстрации силы, которую осуществила Москва.
2. «Ни в чем нет согласия. Великий взял (держал) пленных». Истинной причиной 
ввода войск был уход чехословацкого руководства «от марксистско-ленинской 
линии» развития социализма в сторону своего собственного понимания «светлого 
пути». А еще точнее – ЧССР должна была во всем следовать за Москвой, а не 
обгонять ее в развитии. Дубчек был арестован Комитетом государственной 
безопасности СССР.
3. «Только кровь человеческая, бешенство, ярость». Вот заявление ТАСС, 
переданное утром 21 августа 1968 г.: «ТАСС уполномочен заявить, что партийные и 
государственные деятели Чехословацкой Социалистической Республики обратились к 
Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому 
чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженными силами. 
Это обращение вызвано угрозой, которая возникла существующему в Чехословакии 
социалистическому строю и установленной конституцией государственности со 
стороны контрреволюционных сил, вступивших в сговор с враждебными социализму 
внешними силами».
А вот что происходило на улицах Праги: уже стояли танки с белыми полосами на 
броне (так отметили «своих» оккупационные войска) и грузовики с солдатами. В 
здании Центрального Комитета КПЧ, окруженном цепью автоматчиков, советские 
десантники крушили телефонные аппараты, не давая арестованным членам ЦК звонить 
даже послу СССР в Праге. Председатель чехословацкого парламента описал убийство 
студента – участника демонстрации, которое видел собственными глазами: «Пуля 
попала юноше в грудь, он упал навзничь. Тело унесли. Осталась лужа крови. Потом 
приехал танк и стал крутиться на этом месте, дробя гусеницами брусчатку, – 
чтобы и следов крови не осталось». Это была не единственная жертва. В августе 
1968 г. в Чехословакии погибло более 70 человек. Около 250 были ранены. Солдаты 
и военнослужащие из других стран Варшавского договора, участвовавшие во 
вторжении, естественно, не пострадали. Жестокое подавление восстания вызвало 
ненависть многих чехов и словаков. Известен эпизод, когда одна женщина плюнула 
из окна легковой машины в сторону колонны советских военных. Испугавшийся 
водитель немедленно высадил пасса ж и рк у.
4. «Поздно кающийся, чума. войне повод». 23 августа опустела уже вся Прага. По 
призыву чрезвычайного съезда КПЧ и правительства страны была объявлена всеобщая 
однодневная забастовка, и к полудню улицы города совершенно опустели. Оккупанты 
остались одни в городе, безмолвие которого нарушали только одинокие выстрелы. А 
тем временем советское телевидение показывало вырванные из контекста кадры: 
возмущенные люди на площадях, горящие танки, баррикады, а эти кадры 
сопровождались следующими комментариями: «На улицах Праги стали бесчинствовать 
юнцы. Бандиты и контрреволюционеры провоцируют советских солдат выстрелами 
из-за угла». Как видим, «вода» лилась и после вторжения. На самом деле 
сопротивления оккупантам не было, хотя один-два танка действительно горели, но, 
скорее всего, их подожгли агенты КГБ или чехословацкой службы госбезопасности. 
Сильная пропагандистская шумиха поднялась в СССР вокруг американского оружия, 
якобы найденного в чешском городе Соколове. Целью акции было показать, чем 
собирались воевать контрреволюционеры. Однако экспертиза, проведенная чехами, 
уже тогда установила, что смазка этого оружия была производства ГДР, а рюкзаки, 
в которых его нашли – советскими.
Чехи и словаки сопротивлялись единственно доступным способом: они не могли 
ответить насилием на насилие, выдвинув лозунг «Родина или смерть». Оружием 
оккупированного народа стала демонстрация презрения и несгибаемого духа. 
Директор пражского ресторана «Москва» поменял в вывеске две буквы, и ресторан 
стал называться «Морава». Случайно обвалившийся мост сразу переименовали в 
«Мост советско-чехословацкой дружбы». Бронзовому Яну Гусу милосердно надели 
повязку на глаза. На сгоревшем после попадания снаряда здании в центре Праги 
повесили огромный плакат с надписью по-русски: «Это – ваше дело». Граффити были 
очень популярны в оккупированной Праге, и на них пришелся основной «фронт» 
сопротивления. Но Пражская весна не смогла долго сопротивляться. Чтобы 
уничтожить дух свободы, понадобилось заставить замолчать подпольные 
радиостанции и вынудить арестованных членов Президиума ЦК КПЧ подписать 
коллективное отречение. Так называемая «нормализация» – ни что иное, как 
годовая чистка партийных и государственных учреждений, предпринятая 
чехословацкими коллаборационистами под руководством советских «товарищей». 
Полмиллиона коммунистов было исключено из КПЧ, треть всех членов партии. В 
эмиграцию были выброшены тысячи людей – интеллектуальная элита народа. Все эти 
события очень точно вписываются в емкое определение Нострадамуса – «чуму».