ткань прорывалась и из-под нее шла кровь» (Rogo. 1982. P. 67).
Каждую пятницу у Ньюман были видения – она наблюдала процесс распятия Христа, и 
ее раны при этом сильно кровоточили, так что приходилось по несколько раз 
менять бинты. Кроме стигматов, у Терезы появились паранормальные способности, 
например, дар целительства, ясновидения, и она могла одновременно появляться в 
двух местах.
Стивенсон писал об интересном случае в связи с Терезой Ньюман: «Врач из Силезии,
 доктор А. Мутке, …узнал о случае с Терезой, который к тому времени стал широко 
известен, и о нем много писали в 20-е и 30-е годы. В тот же период врач сильно 
заболел. Когда он выздоравливал, его навестил коллега, который, увидев его, 
воскликнул: „Что случилось с твоими руками? У тебя стигматы!“ И действительно, 
на тыльной стороне ладоней врача появились темно-красные, почти кровяные, пятна 
размером с монетку… Стигматы появлялись на его руках и пропадали пять раз. В 
ноябре 1934 года доктор Мутке описал этот случай епископу Регенсбурга, но 
больше про него практически никто не знает, поэтому свидетельств недостаточно» 
(Stevenson. 1997. P. 49).
Случай Геммы Галгани (1878–1903) также подтвержден массой свидетельств 
(Thurston. 1952. Pp. 52–54). Ее стигматы появлялись каждый четверг, вечером, и 
сохранялись до утра пятницы. Ее случай описывал отец Германо ди Сент Станислао: 
«На обеих сторонах ладоней появлялись красные пятна, а под верхним слоем кожи 
появлялись отверстия; стигматы были с одной стороны овальными, с 
другой – неровно круглыми. Через какое-то время верхняя ткань прорывалась, и 
появлялись открытые раны. Их диаметр на ладонях был примерно полдюйма, а с 
другой стороны рана была около пяти восьмых дюйма в длину и около одной восьмой 
дюйма в ширину». Отец Германо писал, что «раны как будто проходили сквозь 
ладонь, – отверстия на обеих сторонах совпадали». Иногда в ранах на руках можно 
было увидеть ткань, которая была «плотной, похожей на шляпку гвоздя, примерно 
дюйм в диаметре» (Thurston. 1952. P. 53).
Через некоторое время стигматы исчезали, не оставляя следа. Отец Германо 
отмечал, что «когда проходил экстаз, кровь моментально переставала идти; раны 
заживали; плотная ткань также исчезала, и на следующий день, или, крайний срок, 
к воскресенью, от стигматов не оставалось ни следа; кожа везде была совершенно 
одинаковой. Места, где были раны, оставались немного светлее» (Thurston. 1952. 
P. 54).



Материнский эффект

Некоторые ученые и медики долгое время были уверены, что сильное потрясение 
беременной женщины может оказать влияние на развитие плода. Например, если 
женщина увидит человека с увечной ногой и потом будет постоянно об этом думать, 
ее ребенок вполне может родиться с дефектом ноги. Такие случаи называются 
«материнскими впечатлениями». Такая точка зрения была очень распространена 
среди греков, римлян и среди европейских медиков до девятнадцатого века 
(Stevenson. 1992. Pp. 353–356). В 1890 году У. C. Дабни сделал обзор 69 отчетов 
из медицинской энциклопедии, опубликованных между 1853 и 1886, где было 
множество свидетельств о тесной связи впечатлений беременной женщины и развития 
ее ребенка. Стивенсон (Stevenson. 1992. P. 356)приводит выводы Дабни и пишет: 
«Он обнаружил, что дефекты, которые появляются во время развития эмбриона ( 
врожденный дефект или отсутствие конечности), как правило, обусловлены 
материнскими впечатлениями на ранних стадиях беременности; при этом родимые 
пятна и другие дефекты кожи и волос появляются от материнских впечатлений на 
поздних этапах беременности» (моя интерпретация). К концу XIX века многие врачи 
забыли про этот феномен. Дабни объяснял это так: «Ученые стали сомневаться в 
правдоподобности тех вещей, которые не могли понять» (Dabney. 1890. P. 191). В 
XX столетии такие сомнения стали преобладать в мире науки. К этому времени 
медицина стала совершенно материалистичной наукой по своим предпосылкам о 
природе человека. Стивенсон считал, что неумение западных врачей найти 
какие-либо объяснения материнских впечатлений «постепенно привело к тому, что 
феномен как таковой стал замалчиваться и отрицаться» (Stevenson. 1992. P. 356). 
Тем не менее, во многих странах это явление признается и по сей день.
Стивенсон (Stevenson. 1997) изучил около 50 случаев влияния материнских 
впечатлений на плод. Например, Сильвия Хирст Эвинг верила, что она была 
инкарнацией умершей женщины по имени Юлия Форд. У Форд было на коже небольшое 
отверстие возле середины правого глаза. У Сильвии Эвинг была такая же отметинка.
 Иногда оттуда появлялись капли жидкости наподобие слез или слизи. Когда она 
забеременела, Сильвия Эвинг постоянно волновалась, что у ребенка будет такой же 
дефект кожи. Мальчик Кальвин Эвинг родился 28 января 1969 года с точно таким же 
дефектом, как у матери (Stevenson. 1992. P. 364).
В некоторых случаях на ребенка могут повлиять и впечатления матери во время сна 
(Stevenson. 1992. P. 364). О таких феноменах сообщает Брайдон: «Женщина на 
четвертом месяце беременности увидела сон, что крыса отгрызла ей большой палец 
правой ноги. Когда у нее родился ребенок, у него не было большого пальца правой 
ноги» (Brydon. 1886). Хаммонд писал о случае (Hammond. 1868), когда беременной 
женщине приснился мужчина без части уха. У ее ребенка также оказался дефект уха,
 именно такой, как женщина видела во сне. Хаммонд писал: «Я обследовал этого 
ребенка, и казалось, как будто часть уха ему отрезали острым ножом» (Hammond. 
1868. P. 19).
Карл Эрнст фон Баер (1792–1876) стоит у истоков современной эмбриологии. Он