таким образом исключили из своего сознания саму возможность узнать об иных 
сферах бытия» (Lodge. 1916. P. 379).
В случае Лоджа и Рэймонда дух был знаком участникам сеанса. Но бывают и случаи, 
когда дух не знает участников или медиума, через которого общается. Это также 
достойно изучения, поскольку нельзя в этом случае предположить, что медиум 
получила информацию, сообщенную духом, от других участников сеанса. Также 
нельзя и обвинить медиума в придумывании сущности, если участники сеанса пришли 
специально, чтобы пообщаться со знакомым умершим человеком.
Ян Стивенсон и Эрлендур Харальдсон пишут об интересном случае в Исландии 
(Haraldsson, Stevenson. 1975a). Медиум по имени Хафштайн Бьйорнсон в 1937 году 
проводил сеансы в частном доме в Рейкьявике. В ходе сеансов появился дух, 
который общался с Бьйорнсоном, но отказался назвать свое имя, назвавшись просто 
Джоном Джонсоном, что является исландским синонимом британскому Джон Доу. Когда 
его спросили, что он хочет, он ответил: «Я ищу свою ногу» – и добавил, что она 
должна быть «в море» (Haraldsson, Stevenson. 1975a. P. 37). Осенью 1938 года 
тот же дух появился на другой серии сеансов. Он все еще искал свою ногу и 
по-прежнему отказывался назваться. В январе 1939 года сеансы начал посещать 
Людвик Гудмундсон. У него был дом в деревне Занджерди, возле Рейкьявика. Дух, 
казалось, обрадовался появлению Гудмундсона, но сам Гудмундсон не мог найти 
причины этому. Когда духа спросили, он сказал, что у Гудмундсона в доме в 
Занджерди была его нога.
Когда Гудмундсон стал очень нетерпеливо выспрашивать у духа его имя, тот, 
наконец, сказал: «Наверное, будет лучше сказать, кто я. Меня зовут Рунольфур 
Рунольфсон, мне было 52 года, когда я умер. Мы с женой жили в Кольге или 
Клаппакоте, возле Занджерди. Однажды я пьяным возвращался из Кефлавика. 
Остановившись в доме Свейнбьйорна Торнадсона в Занджерди, я выпил там что-то 
освежающее. Когда же я собрался домой, погода так испортилась, что хозяева не 
пускали меня одного. Я рассердился и сказал, что либо вообще никуда не пойду, 
либо пойду один. Мой дом был буквально в 15 минутах ходьбы. Все же я пошел один,
 и по дороге весь промок и очень устал. Перейдя полосу прибрежной гальки, дошел 
до скалы Фланкастадаклетур, которая сейчас почти разрушена. Я сел возле нее, 
достал бутылку и выпил еще немного спиртного. Потом там же заснул. Тем временем 
начался прилив, и меня смыло. Это случилось в октябре 1879 года. Меня нашли 
только в январе 1880, когда море вынесло тело на берег, но собаки и вороны 
разорвали тело. Останки были найдены и захоронены в Утскаларе. Но была потеряна 
одна кость бедра. Ее унесло в море, но позже вынесло в Занджерди. И сейчас она 
находится в доме Людвика» (Larusdottir. 1946. Pp. 203–204. Цитируется по: 
Haraldsson, Stevenson. 1975a. P. 39).
Рунольфсон сказал, что о его смерти можно прочитать в записях церкви в 
Утскаларе. Там было написано, что человек с таким именем действительно умер в 
указанный день, возраст также совпадал (Haraldsson, Stevenson. 1975a. P. 40). В 
других записях говорилось, что он жил в Клоппе, а затем в другом месте, возле 
скалы Фланкастадаклетур. В сообщении священника говорилось, что разрозненные 
кости были найдены гораздо позже, отдельно от одежды, которую также вынесло на 
берег. Но о потерянной кости не упоминалось. Гудмундсон опросил старожилов 
деревни Занджерди, слышали ли они что-нибудь о человеческих костях, найденных в 
окрестностях. Кто-то вспомнил, что действительно ходили слухи о человеческой 
тазобедренной кости, которая встречалась то здесь, то там. Один человек сказал, 
что припоминает, будто бы какой-то плотник замуровал кость в стену дома 
Гудмундсона. Гудмундсон начал поиски, пытаясь понять, в какой стене была 
похоронена кость. Разобрали одну стену, но ничего не нашли. Позднее объявился и 
сам плотник, который показал точное место, и действительно, кость нашлась 
именно там (Haraldsson, Stevenson. 1975a. P. 41). Она была длинной, что 
совпадало со словами Рунольфсона о своем высоком росте. Кость нашли в 1940 году,
 три года спустя после первого упоминания о ней Рунольфсоном. Если кость можно 
перенести в другое место, значит, можно и сравнить ее с останками Рунольфсона.
В 1969 году этот случай попал в газеты Рейкьявика, при этом история о смерти 
Рунольфсона была взята из других источников. Это был манускрипт XIX века, 
написанный преподобным Йоном Торесоном, священником Утскаларе. Манускрпит был 
опубликован лишь в 1953 году, много позже сеансов с появлением Рунольфсона.
Что касается медиума: 1) он сказал, что никогда не был в Занджерди и никогда не 
встречал никого оттуда до сеансов с Рунольфсоном; 2) в ноябре 1939 года он 
посетил Государственный архив, где хранились записи об этом случае, но это было 
через шесть месяцев после того, как Рунольфсон назвал свое имя и рассказал свою 
историю; 3) он никогда не читал церковных записей из Утскалара. В любом случае, 
о потерянной кости в них не упоминалось. Жители Занджерди, знавшие о кости, не 
думали, что она принадлежит Рунольфсону, которого знали под прозвищем Рунки 
(Haraldsson, Stevenson. 1975a. P. 43). Харальдсон и Стивенсон пришли к выводу, 
что самое простое объяснение всей совокупности фактов – «Жизнь духа Рунки после 
смерти тела со всеми воспоминаниями и последующее общение с медиумом 
Хафштайном» (Haraldsson, Stevenson. 1975a. P. 57).
Вот еще один любопытный случай. 25 января 1941 года медиум Хафштайн Бьйорнсон 
проводил сеанс с Хьялмаром Гуджонсоном, который надеялся пообщаться с 
конкретными умершими людьми. Медиум работал с помощью существа по имени Финна. 
Но Финна не передавала сообщения от знакомых Гуджонсону, а стала общаться с 
незнакомым ему духом. Его звали Гудни Магнуссон, и он упоминал место под 
названием Эскифьордур. Он сказал, что погиб там в результате автомобильной 
аварии. У Асмундура Гестссона, который после сеанса узнал о незваном госте, 
была двоюродная сестра, Гудрун Гудмундсдоттир, жившая в Эскифьордуре, у которой 
был муж, врач Эйнар Астрадс. 26 февраля 1941 года Гестссон написал сестре,