| |
на ее окончательную расчистку. Картер был недоволен таким оборотом дела,
заявляя, что они с лордом Карнарвоном долгие годы проработали в Долине, не
получив никакой материальной компенсации за понесенные расходы. Впрочем, он
ничего не мог поделать, кроме как подать официальный протест. И вот 13 января
1925 г., спустя одиннадцать месяцев после того как он со своими коллегами
положил инструменты и начал забастовку, Махмуд Бей Сидки, новый министр
общественных работ, выдал Картеру как археологическому агенту, действующему от
имени и по поручению графини Альмины Карнарвон, концессию сроком на один год. И
поскольку правительству Египта принадлежало полное право на все артефакты,
найденные в гробнице, оно обещало предоставить Картеру на выбор «дубликаты,
наиболее репрезентативные для данного открытия, при условии, что такие
дубликаты могут быть взяты из целого собрания без ущерба для науки».
[976]
Картер возвратился к своей деятельности в качестве главного археолога гробницы
Тутанхамона, где и проработал еще семь лет, разбирая и расчищая ее. При этом
концессия ежегодно продлевалась. За этот период в Египте пять раз сменилось
правительство. Кульминацией этой чехарды стало возвращение к власти
националистов, последовавшее в 1930 г., и одним из первых актов так называемого
народного правительства было издание закона, запрещающего вывозить из Египта
любые художественные ценности, обнаруженные в гробнице, причем это относилось в
равной мере и к оригиналам, и к дубликатам. Не имело значения, какого рода были
эти предметы и как они были найдены: закон был одинаковым для всех. Таким
образом графиня Альмина Карнарвон лишалась — по крайней мере официально —
возможности получить какие бы то ни было ценные артефакты из гробницы. Однако
она не осталась с пустыми руками, поскольку осенью 1930 г. египетское
правительство прислало ей компенсацию в сумме 36 000 фунтов — сумма,
эквивалентная стоимости группы дубликатов из гробницы, выбранных Картером и
оцененных независимым экспертом, бельгийским египтологом Жаном Капаром. Кстати,
именно такой оказалась общая сумма затрат за семнадцать лет раскопок в Долине
Царей.
Это положило конец деловому сотрудничеству Картера и «Карнарвон Эстейтс» с
Египтом, несмотря на то, что британские египтологи не закончили разбора всех
сокровищ гробницы вплоть до весны 1932 г. За исключением частной беседы с Ли
Кидиком весной 1924 г., Картер никогда более не упоминал об открытии в гробнице
папирусов, связанных с Исходом. Что ж, если во время стычки Картера с
британским дипломатом в Каире в феврале — марте 1924 г. в позиции сторон
действительно «были внесены коррективы, так что Картер решил молчать», мы можем
понять, почему он всю жизнь хранил молчание об этом предмете.
Ставки растут?
Какой характер имели эти «коррективы» с Картером и как они могли гарантировать
его полное молчание в столь важном деле, остается неясным. Было ли это простое
обещание верховного консула поддержать Картера в его борьбе с режимом Заглуля,
или же ставки были более высокими? Может быть, свою роль сыграли деньги или
сверхсекретная информация о падении правительства националистов через несколько
месяцев, что и позволило Картеру возобновить переговоры с новым министром
общественных работ, который относился более благосклонно к выходу из этого
затруднительного положения? Правду об этом мы едва ли узнаем. Возможно, это был
один из названных факторов, а возможно и нет.
Но мы не можем успокоиться на этом. Допустив, что словесные оскорбления
Картером британского дипломата были спланированы заранее, и учитывая важность
исторических сведений, в которые он оказался посвященным, мы вправе задать
вопрос: действовал ли он в одиночку или в сговоре с другими?
Надо напомнить, что менее чем за год до этого друг и спонсор Картера, пятый
граф Карнарвон, внезапно умер при весьма темных и невыясненных обстоятельствах.
Вспомним также и о том, что именно он, пятый граф Карнарвон, необдуманно
объявил на весь мир, что в дни открытия гробницы в ней были найдены папирусные
документы — факт, который подтвердил в национальной прессе его близкий коллега,
филолог Алан Гардинер. Быть может, перед смертью лорд Карнарвон узнал о планах
Картера использовать папирусы об Исходе с целью шантажа британской
администрации в Каире или любой другой заинтересованной стороны, которой был бы
причинен серьезный ущерб, если бы их содержание получило публичную огласку? И,
самое главное, не имели ли эти факторы отношений к безвременной кончине его
светлости графа Карнарвона?
Глава двадцать пятая
СУДЬБА ПРОПАВШИХ ПАПИРУСОВ
Когда Джордж Эдвард Стэнхоуп Малинокс Герберт, пятый граф Карнарвон, почил с
миром в своей постели в отеле «Гранд Континенталь» в Каире ранним утром 5
апреля 1923 г., он унес собой в могилу секреты, с которыми успел поделиться
лишь с самыми близкими друзьями и родственниками. Мы можем быть уверены, что в
числе этих секретов были его совместные с Говардом Картером тайные вылазки в
гробницу Тутанхамона, а также незаконное похищение из нее художественных
ценностей. Если бы об изъятых реликвиях стало известно широкой публике, это
означало бы крах репутации лорда Карнарвона и конец карьеры Картера как
|
|
