| |
Эта угроза со стороны Картера, видимо, прозвучала, как выстрел, для британского
эмиссара, с которым он имел дело. Если обиженный и вспыльчивый археолог
действительно говорил правду, то обнародование перед широкой публикой столь
взрывоопасной информации дало бы палестинским арабам достаточно серьезный
аргумент, чтобы взять под вопрос историческое право евреев-сионистов селиться
на земле Палестины. Действительно, если бы было доказано, что основа
библейского рассказа об Исходе и завоевании Ханаана далека от исторической
правды, это развязало бы руки палестинским арабам и позволило бы им требовать
аннулирования как Декларации Бельфура, так и британского мандата на Палестину.
Англичане отлично сознавали, что оппозиция созданию еврейского национального
государства, нараставшая не только в Палестине, но и среди арабского населения
Египта, представляла для них серьезную проблему. Египет в те дни был пороховым
погребом, вот-вот готовым взорваться. Восстания в Яффе в 1921 г. застали
британскую администрацию врасплох, и англичане опасались, что
националистическое правительство Заглуля, проявлявшее симпатии к палестинцам,
может пойти еще дальше в своей ненависти к англичанам, оккупировавшим Египет.
Поддерживая создание еврейской общины, англичане понимали, что это — весьма
уязвимая позиция, из которой в свое время можно сознательно раздуть очаг
конфликта.
Если бы данные Картера получили широкую огласку, они могли бы спровоцировать
крупный международный кризис, который причинил бы непредсказуемый ущерб
британской политике на Ближнем и Среднем Востоке. Он мог бы побудить
наследников Хашимитской династии, включая короля Ирака Фейсала и эмира Иордании
Абдуллу, поднять новое восстание против британской оккупации Палестины. И хотя
они теперь правили в своих новых странах, члены семейства Хусейна упрекали
британское правительство за нарушение обещаний по созданию независимого
арабского государства, данных в 1915 г. в переписке между Хусейном и Макмагоном.
Опасения раздела
Какие последствия все это могло иметь для будущего еврейского государства,
оставалось непредсказуемым. Отрицая историческую достоверность библейского
рассказа об Исходе и завоевании Ханаана, палестинские арабы могли поставить под
вопрос притязания евреев на обладание ключевыми территориями их древней родины.
Несмотря на то, что мандат был ратифицирован два года назад, у Вейцмана и его
коллег вызывало все большие опасения, что географическая протяженность будущего
еврейского государства могла быть сокращена Лигой Наций, чтобы умиротворить
оппозицию в кругах палестинских арабов. Это означало бы серьезное ослабление
потенциала Израиля как ближневосточной державы, имеющей ключевое экономическое
и стратегическое значение на мировой арене. Арабам, согласно «Белой книге
Черчилля» 1922 г., уже отошла Трансиордания, хотя она составляла три четверти
территории, первоначально включенной Лигой Наций в британский мандат на
Палестину. И если бы удалось доказать, что Иисус Навин и войска израильтян
никогда не захватывали Ханаан, это резко ослабило бы историческую связь
сионистов с Палестиной. Ясно, что это ослабило бы политическое и экономическое
значение будущего еврейского государства.
Вопрос об Акабе
Опасения дальнейшего раздела, словно дамоклов меч, постоянно нависали над
будущим процветанием Эрец Израэль. Более того, эта угроза оставалась в силе
вплоть до ноября 1947 г., когда территориальный статус Израиля подвергся
итоговому утверждению на Ассамблее ООН, преемницы Лиги Наций. Представители
стран, входивших в ООН, проголосовали за изъятие из состава еврейского
государства южной половины территории пустыни Негев на юге страны, которая была
признана территорией арабского народа Палестины под контролем Хашимитской
Республики Иордании. Это сразу же лишило будущее государство Израиль полосы
прибрежной низменности, включая ключевой город Газу. Еще более важным был тот
факт/, что раздел Негева сразу лишил евреев доступа к Акабскому заливу,
восточной оконечности Красного моря.
В свое время Вейцман называл устье Акабского залива «бесполезным заливом».
[975]
Однако на самом деле в его планы входило превращение побережья вокруг Эйлата,
древнего города Элим, к западу от иорданского порта Акаба, в цветущий город,
открытый для израильских судов, идущих из Красного моря в Персидский залив и
Индийский океан. Однако без доступа в Эйлат это означало, что любой израильский
корабль, намеревающийся осуществить такое плавание, должен был выйти из
какого-либо средиземноморского порта и затем пройти Порт-Саид и Суэцкий канал,
чтобы попасть в Красное море, что значительно увеличивало продолжительность
плавания.
Эта идея была неприемлемой для сионистов и, пытаясь заблокировать принятие
такого решения, Хаим Вейцман, который в мае 1928 г. был избран первым
президентом воссозданного Израиля, спешно отправился в Вашингтон, пытаясь
заручиться поддержкой нового президента Соединенных Штатов Гарри Трумэна
(1884–1972). Пообещав, что при еврейской администрации Негев в Северном Синае
|
|
