В ходе разговора И. В. Сталин вдруг спросил: 

- А как думает молодой начальник Генерального штаба, почему мы разбили 
фашистскую Германию и принудили ее капитулировать? 

Я был готов к докладу по ПВО, мысли мои вертелись вокруг этого вопроса. К тому 
же не вполне было ясно, в каком направлении шла беседа до нашего прибытия. 
Поэтому, встав, я несколько помедлил с ответом. И. В. Сталин тоже встал, пыхтя 
трубкой, подошел ко мне и сказал: "Мы слушаем". 

Оправившись от неожиданности, я подумал, что лучше всего изложить Сталину его 
собственную речь перед избирателями, произнесенную накануне выборов в Верховный 
Совет СССР 9 февраля 1946 г. В памяти были свежи и другие предвыборные 
выступления членов Политбюро, которые все мы в Генштабе глубоко и очень 
внимательно изучали. 

Чувствуя на себе взгляды присутствующих, я сформулировал положение о том, что 
война показала жизнеспособность общественного и государственного строя СССР и 
его большую устойчивость. Наш общественный строй был прочен потому именно, что 
являлся подлинно народным строем, выросшим из недр народа и пользующимся его 
могучей поддержкой... Никто меня не перебивал, но, признаюсь, чувствовал себя я 
не очень хорошо: казалось, что изрекаю давно известные истины и лишь занимаю 
время. Но все сохраняли серьезность, тоже, видимо, продумывая поставленный мне 
вопрос. И я уже более уверенно сказал о сплочении народа вокруг 
Коммунистической партии, о ее руководстве, о том, что советская основа общества 
укрепила узы дружбы между народами многонационального Советского Союза. Говорил 
о промышленной базе, созданной за годы пятилеток, о колхозном хозяйстве, о том, 
что социализм создал необходимые материальные возможности для отпора сильному 
врагу. В заключение сказал о высоких боевых качествах нашей армии, о выдающемся 
искусстве советских военачальников и полководцев. 

Терпеливо выслушав меня до конца, И. В. Сталин заметил: 

- Все, что вы сказали, верно и важно, но не исчерпывает всего объема вопроса. 
Какая у нас была самая большая численность армии во время войны? 

- Одиннадцать миллионов человек с небольшим. 

- А какой это будет процент к численности населения? 

- Быстро прикинув в уме численность перед войной населения - 194 млн., я 
ответил: около 6 процентов. 

- Правильно. Но это опять-таки не все. Нужно учесть и наши потери в вооруженных 
силах, потому что убитые и погибшие от ран бойцы и командиры тоже входили в 
численность армии... 

Учли и это. 

- А теперь,- продолжал Сталин,- давайте подсчитаем, как обстояло дело у Гитлера,
 имевшего с потерями более чем 13-миллионную армию при численности населения в 
80 миллионов человек. 

Подсчитали. Оказалось - больше 16 процентов. 

- Такой высокий процент мобилизации - это или незнание объективных 
закономерностей ведения войны, или авантюризм. Скорее, последнее,- заключил 
Сталин.- Опыт истории, общие законы ведения войны учат, что ни одно государство 
не выдержит столь большого напряжения: некому будет работать на заводах и 
фабриках, растить хлеб, обеспечивать народ и снабжать армию всем необходимым. 
Гитлеровский генералитет, воспитанный на догмах Клаузевица и Мольтке, не мог 
или не хотел понять этого. В результате гитлеровцы надорвали свою страну. И это 
несмотря на то, что в Германии работали сотни тысяч людей, вывезенных из других 
стран... 

Немецкие правители дважды ввергали Германию в войну и оба раза терпели 
поражение,- продолжал Сталин, шагая по балкону.- Подрыв жизнеспособности страны 
в первой и второй мировых войнах был одной из причин их краха... А какой, между 
прочим, процент населения был призван кайзером в первую мировую войну, не 
помните? 

Все промолчали. Сталин отправился в комнату и через несколько минут вышел с 
какой-то книгой. Он полистал ее, нашел нужное место и сказал; 

- Вот, девятнадцать с половиной процентов населения, которое составляло в 1918 
году 67 миллионов 800 тысяч. 

Он захлопнул книгу и, снова обратившись ко мне, сказал примерно следующее: 

- Второе, о чем вы упомянули немного однобоко,- это о наших замечательных