правильности нашего выбора направления главного удара, удостовериться в 
целесообразности решения многих других вопросов предстоящей операции. На этом 
НП, как и на всех других, на расстоянии действительного огня противника он 
работал - заслушивал доклады командиров, давал указания и не проявлял никаких 
иных переживаний, кроме рабочих. Командир дивизии на одном из опасных переходов 
пытался предупредить маршала и сказал, где лучше остановиться, чтобы не быть 
под огнем. Маршал невозмутимо бросил ему в ответ: "В ваших советах не нуждаюсь".
 И пошел дальше. 

Так в условиях опасности работали К. Е. Ворошилов и Г. К. Жуков, одинаково, 
пожалуй, мужественные и храбрые. Один - возбуждался, другой оставался спокойным 
и сохранял обычную суровость, безразлично, если можно так сказать, относился к 
угрозе его жизни. Могу взять на себя смелость заявить, что в период опасности 
они могли принимать не только вполне обоснованные, а, я бы сказал, лучшие 
решения. 

Ученые и другие творческие работники, как правило, сами создают себе условия 
для труда и, конечно, делают это так, чтобы содействовать себе, помочь, 
облегчить свой труд. Полководец же таких условий создать не может, их диктует 
ему сложившаяся обстановка, он вынужден к ней приспосабливаться. Больше того, 
противник стремится всеми мерами помешать, подавить полководца морально и 
физически. К тому же для ученого элемент времени хотя и важен, но чаще всего не 
имеет решающего значения. Он в состоянии приспособить свое дело к той реально 
существующей скорости мышления, которую природа отпустила человеку. В работе 
полководца и военачальника этот естественный мыслительный порог особенно 
чувствителен. Здесь время действует как дамоклов меч и заставляет работать 
всегда стремительно и с крайним напряжением сил. Выше я пытался показать, какое 
значение имеет для полководца время. Упустил его проиграл бой и даже операцию. 

Ученый всегда может выдвигать разного рода гипотезы и проверять их в ходе 
длительного эксперимента, не подтвердившееся отбрасывать и снова 
экспериментировать. Полководец тоже никогда не действует без различного рода 
предположений. Догадка, гипотеза присутствуют в его работе постоянно, правда в 
различной степени. Проверить же гипотезу с помощью эксперимента у полководца 
нет возможности. Его предположения проверяются практикой войны и боя, что 
сопряжено с жизнью людей и затратой огромных материальных средств. Ошибка здесь 
влечет за собой большие, а иногда непоправимые последствия. 

Работе полководца всегда сопутствуют различного рода неожиданности. Одни он 
предвидит и, как говорят военные, "планирует" заранее и исподволь готовится их 
встретить, хотя и не знает точно, что именно его ждет, а от большинства должен 
избавляться в момент их появления. Это не только всякого рода внезапность, 
связанная с необычным использованием на войне разного рода вооружения, времени 
года, тайной подготовкой и нанесением удара противником там, где его не ждут, и 
тому подобное. Даже тогда, когда все как будто готово к операции, начинается, 
если так можно сказать, борьба с силами природы: осенью и весной вдруг 
начинаются проливные дожди, раскисают дороги, зимой бушует пурга, час от часу 
становятся сильнее морозы... Как тут быть? Если не посчитаться с природой, 
можно не добиться успеха, а отложить операцию тоже уже нельзя. На все это надо 
реагировать полководцу, и тут-то должны проявиться его воля, решительность и, 
конечно, здравый смысл. 

Полководец встречается и с более сложными явлениями. В период освобождения 
Польши были, например, проявления "деятельности" органов известного читателю 
польского эмигрантского правительства или последышей диктатуры И. Антонеску на 
территории Румынии. 

А разве не величайшей неожиданностью для гитлеровских полководцев оказались 
возможности Советского государства? Вот что писал, например, Манштейн: "Мы, 
конечно, не ожидали от советской стороны таких больших организаторских 
способностей, которые она проявила в этом деле, а также в развертывании своей 
военной промышленности. Мы встретили поистине гидру, у которой на месте одной 
отрубленной головы вырастали две новые"{67}. 

Различие между трудом полководца и гражданского интеллектуала заключается также 
и в том, что воле и уму полководца противостоят не меньшие по силе воля и ум 
противника. Если ученый имеет дело только с природой, не наделенной разумом, то 
военачальник, кроме того, имеет перед собой профессионально мыслящего 
противника. Труд полководца превращается в состязание двух воль, сил разума и 
искусства. В этом случае, вероятно, будет уместным сравнение двух 
противостоящих полководцев с игрой сильных шахматистов, хотя последствия победы 
здесь или поражения несоизмеримо различны. 

Всем известна сложность труда ученых, государственных деятелей, работников 
искусства. Это бесспорно. Но всегда - а в современных условиях в особенности 
необыкновенно сложным являлся и является труд полководца, что в полной мере 
показала вторая мировая война, возложившая на плечи полководцев непомерную и 
чрезвычайно ответственную работу. 

В современных условиях полководцу приходится решать не только военные, но и