заслуги в борьбе против нацистов. 

Появление этих лиц напомнило о необходимости проверить деятельность указанной 
организации. Выяснилось, что она занимает в Вене большой дом, причем объявление 
на его фасаде сообщало, что здесь находится штаб сил австрийского Сопротивления.
 Организация выдавала своим членам удостоверения с печатью. 

Владелец дома, в котором помещался штаб, оказался членом этого штаба, носил 
титул барона, служил в гитлеровской армии, но, по его словам, пять раз сидел в 
гестапо и столько же раз оттуда освобождался. Членом штаба являлся также некий 
принц, тоже служивший в немецко-фашистской армии в чине обер-лейтенанта. 
Прошлое целого ряда других лиц было столь же двусмысленным. Обнаружилось, что 
никто из них не имел связи с группами Сопротивления на предприятиях или с 
повстанческим движением. Выходило, что руководство организации не располагало 
поддержкой народа, но тем не менее заранее замышляло, когда придет освобождение 
извне, перехватить власть в свои руки. Было установлено также, что некоторые 
члены группы распускают клеветнические слухи о советских воинах с намерением 
подорвать престиж Красной Армии в глазах населения. 

Потом открылось еще более серьезное обстоятельство: указанная организация была 
создана не без ведома и помощи американского разведчика Аллена Даллеса. 
Руководители организации заручились поддержкой представляемой Даллесом державы 
с целью возглавить в Вене, освобожденной Красной Армией, местные 
демократические круги и забрать в свои руки руководство движением Сопротивления.
 В дальнейшем предполагалось в соответствии с американскими интересами укрепить 
позиции консервативных группировок в Австрии и обеспечить себе доступ к 
управлению страной. Заговорщики намеревались также "отлучить" коммунистов от 
движения Сопротивления-Деятели этой организации установили контакт с 
французскими и английскими правительственными кругами, причем везде требовали 
признания ее "единственным представителем всех австрийских партий, групп 
Сопротивления и вообще австрийского народа"{59}. Визит двух руководителей 
названной группы к советскому коменданту Вены потребовался для того, чтобы по 
принципу: куй железо, пока горячо - добиться от нас признания "заслуг" группы и,
 так сказать, законности ее притязаний на руководящее положение в австрийской 
столице и стране в целом. Для этого они и назвали себя центральным комитетом 
движения Сопротивления Австрии. Но советский комендант разобрался в существе 
вопроса, хотя и других дел и забот у него было по горло. 

Визитеры упомянули, кстати, и о том, что в составе их организации имелась 
военная группа во главе с майором Карлом Соколлом, вскользь коснулись и вопроса 
о восстании, которое, по их выражению, "сорвалось". 

После этого разговора стало ясно, почему не удалось поднять восстание в Вене 
тем антифашистам, кто рисковал жизнью, переходя линию фронта, чтобы установить 
связь с советским командованием. Они, видимо, стали жертвой своего доверия к 
руководителям группы, которые преследовали цели, далеко не совпадавшие с 
интересами истинных борцов Сопротивления... 

Во второй половине апреля 1945 г., когда приближалось начало решающего 
наступления на Берлин, события в Австрии характеризовались нормализацией жизни 
страны. В те дни к нам, в Генштаб, шли уже документы не. только 
военно-оперативного, но в равной мере и политического характера. С 
освобождением Вены там создались более прочные основания для деятельности 
австрийских демократических организаций. Карл Реннер начал практические 
мероприятия по созданию Временного правительства. Он с большой политической 
ловкостью использовал особенности военной обстановки и не скупился на посулы и 
торжественные обещания в отношении будущего. Показательно в этом аспекте письмо 
К. Реннера к И. В. Сталину от 15 апреля. 

Читая первые строки этого письма, мы в Генштабе не могли сдержать улыбки: 
Реннер, стремясь подчеркнуть свою причастность к революционному движению, 
прежде всего сообщил о личных связях, как он выразился, "со многими русскими 
передовыми революционными борцами". Связи оказались очень характерными: если с 
В. И. Лениным он имел только встречу на одной из конференций, то с Троцким и 
Рязановым у Реннера было длительное знакомство. "Мне не удавалось, однако, до 
сих пор познакомиться с Вами лично, дорогой товарищ", - писал Реннер, 
употребляя особо близкое нам слово "товарищ" и тем самым намекая на идейную, 
так сказать, "близость" со Сталиным, хотя тот в свое время в книге "Марксизм и 
национальный вопрос" камня на камне не оставил от реннеровских концепций по 
национальному вопросу. 

Впрочем, в письме Реннера не так-то просто было отделить искренность его 
восхищения освободительной миссией Красной Армии от явно своекорыстной лести. 
Вот что он тогда писал: 

"Красная Армия во время ее наступления застала меня и мою семью в моем 
местожительстве Глогниц (вблизи Винер-Нейштадта), где я вместе с моими 
товарищами по партии, преисполненный доверия, ожидал ее прихода. Местное 
командование отнеслось ко мне с глубоким уважением, немедленно взяло меня под 
свою защиту и предоставило мне снова полную свободу действия, от которой я