Теперь, после Дебреценской операции, наступательные действия наших фронтов 
направлялись непосредственно против группировки немецко-фашистских и венгерских 
войск, оборонявшейся в районе Будапешта. Разгром противника здесь открывал путь 
к Вене и создавал предпосылки организации последующих операций в Чехословакии и 
самой Германии. 

Для наступления в районе Будапешта предназначались войска 4-го и 2-го 
Украинских фронтов. Затем пришлось привлечь и 3-й Украинский. Сил, казалось бы, 
должно было хватить с избытком. Но обстановка показала, что сюда могут быть 
переброшены резервы противника из глубины Германии, войска из Италии, с Балкан 
и даже с запада. Мы ожидали, что размеры группировки немецко-фашистских войск 
будут возрастать и Венгрия может стать ареной ожесточенной борьбы. 

Гитлеровское командование и салашисты создали в районе венгерской столицы 
мощные оборонительные рубежи, которые широкими полудугами прикрывали Будапешт с 
востока, упираясь флангами в Дунай. Большой город был подготовлен к длительной 
осаде. Гитлеровцы сосредоточили здесь основные силы группы армий "Юг" и части 
венгерских войск, значительные запасы вооружения, боеприпасов, продовольствия, 
медицинского и другого имущества. Все было сделано для того, чтобы надолго 
сковать здесь наши силы, не пустить советские войска на границы рейха и на 
запад. 

В Генштабе глубоко изучали вероятный характер и способы действий советских 
войск в Будапештской операции. Суть наших соображений относительно маневра 
войск сводилась к тому, чтобы обойти город с севера и юга, нацеливая для 
фронтального удара минимальные силы. Операция требовала длительной серьезной 
подготовки, тем более что наступило осеннее ненастье, шли проливные дожди. 
Авиация почти не действовала. Артиллерию часто приходилось перетаскивать на 
руках. На размытых дорогах застревал любой транспорт. В этих условиях снабжать 
фронт всем необходимым было очень нелегко, а совершать перегруппировки и 
обходные маневры тем более. 

Противник же всячески стремился помешать нашему маневру и продвижению вперед. 
Ему было важно вынудить нас наносить лобовой, наименее перспективный для нас 
удар, чреватый большими потерями, и вызвать наше наступление с ходу без 
необходимой подготовки. Такова уж логика войны, когда сталкиваются две силы с 
диаметрально противоположными целями. 

Очень прочной была оборона противника, прикрывавшая Будапешт с востока на 
рубеже Тиссы. Здесь имелись хорошо подготовленные инженерные сооружения 
полевого типа, сюда подходили свежие резервы, тут занимали позиции войска, 
вытесняемые нами из Закарпатья и Трансильвании. Враг упорно цеплялся за 
выгодную для обороны местность, огрызался контратаками. Особенно яростными они 
были на стыке 4-го и 2-го Украинских фронтов, где наступали 40-я армия генерала 
Ф. Ф. Жмаченко и 4-я румынская армия. 

Бои были тяжелыми, а результаты их весьма незначительными. Командиры и 
командующие нервничали. Даже невозмутимого Родиона Яковлевича Малиновского 
иногда покидало душевное равновесие. Как-то раз командующий 53-й армией генерал 
И. М. Манагаров, человек тоже очень спокойного характера, обратился к 
Малиновскому с просьбой выделить армии в связи с ненастьем дополнительные 
средства тяги. Комфронта коротко и жестко ответил: "Берите тягу у противника...
" 

Надежды на то, что у нас будет время обстоятельно подготовиться к операции, не 
сбылись. 

В середине октября в Москву прибыли Черчилль и Иден, а также их политические и 
военные советники. Они вели переговоры с И. В. Стали-ным, В. М. Молотовым, А. И.
 Антоновым. В отдельных заседаниях довелось участвовать и мне вместе с другими 
генералами Генштаба и сотрудниками Наркоминдела. 

Доклад о положении на фронтах был поручен А. И. Антонову и готовился, как 
обычно, в Оперативном управлении Генштаба. Кроме обзора операций на 
советско-германском фронте в нем рассматривались трудности проведения 
наступательных действий и говорилось о планах советского командования на 
будущее. 

Накануне первого дня переговоров Верховный Главнокомандующий потребовал доклад 
на просмотр. "Пусть Штеменко привезет его",- было сказано А. И. Антонову, и я 
отправился на "ближнюю" дачу. Путь не был длинным, и вскоре машина уже шла по 
зигзагообразной знакомой мне дороге. 

И. В. Сталин был один. Не задавая никаких вопросов, он поздоровался, взял у 
меня доклад и отправился в кабинет. Набил трубку, раскурил и не торопясь уселся 
за стол. Пробежал глазами несколько страниц. Текст был рассчитан всего на 25-30 
минут с учетом, что Антонову придется не только читать его, но и показывать 
кое-что на карге.