пути, то советским войскам нужно было двигаться по всем трем, и наша задача в 
Генштабе тогда заключалась в том, чтобы наметить, как это лучше всего надлежало 
сделать. 

Мы помнили, что враг обладал еще крупными возможностями. Он мог двинуть против 
нас войска из Югославии, Албании и Греции, где находилось 20 дивизий и 7 бригад.
 Не исключалась возможность переброски части сил противника из Италии, где 
немецкое командование держало такую же примерно группировку, как на Балканах. 
Всего, таким образом, насчитывалось более 50 дивизий и бригад. Сила немалая, а 
наши союзники наступали крайне медленно. Малейший просчет был чреват в этих 
условиях серьезными последствиями. 

Генеральный штаб учитывал тогда всю сложность положения в Болгарии. С одной 
стороны, мы много знали о народе, небольшом, но славном вольнолюбивыми и 
революционными традициями, давнем друге и брате нашего народа. То была Болгария,
 чьи сыны храбро и стойко боролись против иноземных захватчиков и своих 
притеснителей, страна героических революционных повстанцев, родина Христо 
Ботева, Димитра Благоева, Василя Коларова, Георгия Димитрова. С другой стороны, 
мы видели и прислужников немецкого фашизма во главе с правительством, 
ввергнувшим Болгарию в войну на стороне гитлеровской Германии, отдавшим ее во 
власть резидентов третьего рейха. 

Должен сказать, что советские офицеры и генералы глубоко верили в 
антигитлеровские и антифашистские силы болгарского народа и были убеждены в его 
прочных симпатиях к нашей стране. Мы надеялись, что ни один болгарский воин не 
будет сражаться против Красной Армии - освободительницы. Эта убежденность не 
была слепой. Она опиралась и на давние узы дружбы и признательности болгар 
нашему народу, освободившему некогда Болгарию от ига Оттоманской империи, и на 
точное знание фактической обстановки в стране: генштабист должен уметь сверять 
веление сердца с предупреждающим голосом рассудка. Нам было известно, что в 
стране развернута широкая борьба за национальное и социальное освобождение, что 
патриотические силы государства объединяются Отечественным фронтом, 
формирование которого уже завершалось, а во главе этой борьбы стоит Болгарская 
рабочая партия. 

Лозунг Отечественного фронта был выдвинут в середине июля 1942 г. по инициативе 
Г. М. Димитрова. Признанный и мудрый руководитель БРП Георгий Димитров работал 
тогда в Москве, в здании, располагавшемся рядом с Сельскохозяйственной 
выставкой в Ростокино. В течение многих лет до момента роспуска Коминтерна в 
1943 г. он находился на посту Генерального секретаря его Исполнительного 
Комитета. Г. Димитров возглавлял также Заграничное бюро ЦК БРП. 

Программу фронта разработало Заграничное бюро ЦК БРП. Она включала прежде всего 
общенациональные освободительные задачи - разрыв союза Болгарии с гитлеровской 
Германией и ее союзниками, освобождение болгарского народа от германских 
нацистов, верховодивших в стране, вывод болгарских оккупационных войск из 
Югославии и Греции. Кроме того, выдвигались внутриполитические требования по 
демократическому переустройству страны: освобождение лиц, преследуемых за 
антифашистскую борьбу, восстановление попранных политических свобод, роспуск 
фашистских организаций. Ближайшей задачей ставилось свержение прогерманских 
правителей и создание правительства, опирающегося на доверие народа, 
обеспечение дружбы и сотрудничества с СССР. 

Узнав содержание и лозунги этой программы, широкие слои болгарского народа - 
активисты Рабочей партии, члены Земледельческого союза, социал-демократы, 
патриотически настроенные военные, рабочие, крестьяне, ремесленники, мелкие 
чиновники и прогрессивная интеллигенция, революционная молодежь - с энтузиазмом 
поддержали Отечественный фронт. 

Мы же, генералы и офицеры Генштаба, готовя операцию в Болгарии, нередко 
прибегали к трудам Г. М. Димитрова или пользовались в отдельных случаях его 
личными советами. Не было никого другого, кто бы лучше него знал Болгарию и мог 
судить о путях ее развития. Мне посчастливилось несколько раз встречаться с 
Георгием Михайловичем во время посещения им Ставки и присутствовать при 
некоторых его беседах с советскими руководителями. Для меня и других молодых в 
то время людей Георгий Димитров был живой легендой, примером настоящего 
революционера. После Лейпцигского процесса, в ходе которого, как известно, 
Георгий Михайлович вырвал у своих судей инициативу и превратился в обвинителя 
Геринга, Геббельса и всей системы фашизма, он стал известен в нашей стране 
каждому, приобрел необыкновенную популярность как мудрый и бесстрашный борец за 
идеи коммунизма. Советские люди знали и любили Георгия Димитрова как товарища и 
брата. 

Хотя вроде бы и не было прямых связей у Генштаба с Генеральным секретарем 
Исполнительного Комитета Коминтерна и председателем Заграничного бюро 
Болгарской рабочей партии, но тем не менее мы, офицеры Генштаба, помнили, что 
спустя всего несколько часов после обсуждения в Кремле нового положения, 
создавшегося в связи с нападением гитлеровской Германии на СССР, Г. М. Димитров 
уже созвал совещание Секретариата ИККИ, на котором было решено развернуть 
всеобщую массовую кампанию за помощь Советскому Союзу, за организацию в Европе