завода перезарядки реакторов и стоят одиннадцать АПЛ. В базе атомарин в 
Иоканьге, куда можно добраться лишь вертолетом, и где люди падают в обмороки от 
истощения. 
И ненависть, жгучая, как кислота, поднимается в тебе. В отделанной красном 
деревом кают-компании крейсера Сосковец, глядя исподлобья, выступает перед 
флотскими офицерами. Агитирует голосовать за Ельцина. Кажется, он все прекрасно 
понимает, что его гнетет то, что он видел. А лица слушателей угрюмы, офицеры 
прячут недобрые усмешки. Нельзя отделаться от ощущения, что все играют в одну 
игру, где слова — лишь пустой фон, где все читают между строк. 
… Ельцин выиграет тут выборы июня-96. Голоса флотских перевесят голоса портовой 
швали и рэкетиров, торгашей импортными автомобилями и шмотьем, красной рыбой и 
металлами… 
… Потом, захмелев, Сосковец станет слушать тосты людей в адмиральских погонах. 
Водка развяжет языки, и за здравицами зазвучат нотки горькой правды. Командир 
крейсера расскажет, что молодых матросов приходится сначала откармливать. 
Комфлота Феликс Громов скажет: да, тяжело. В море — горстка, тринадцать 
кораблей, жалкое воспоминание о былой мощи. Приходится экономить на всем. Но 
одна лодка патрулирует побережья Аляски, одна — южнее Исландии. Есть корабли в 
Восточно-Китайском море. Трудно, но присутствуем в Мировом океане. 
Тяжело, очень тяжело…
7
Ныне нас снова загоняют в тесноту провинциального существования. Все эта наша 
«правящая элита».
Большевистские комиссары, все эти апфельбаумы и розенфельды, были честнее вас. 
Они попросту потопили Черноморский флот в 1918-м, а Балтийский разделали на 
металл в 20-х, не ставя лицемерных памятников. 
В сотый раз мы думаем, как это получилось? Почему мы были срезаны на новом 
взлете русского морского могущества? И приходим к одному и тому же. Уже 
двадцать лет назад были посеяны зерна гибели. Именно тогда бармены или завмаги 
стали более уважаемыми, нежели командиры субмарин. 
Ныне завмаги и бармены стали банкирами и президентами. Чему же тогда 
удивляться?»… Россия утратила господство на Черном, Балтийском и Черном морях, 
а также в важнейших стратегических районах Мирового океана. Руководство нашей 
страны, судя по всему, не представляет значимости флота в обороне государства с 
морских направлений (протяженность морских границ России составляет более 40 
тысяч километров из 61), не учитывает, что западные страны не идут на 
переговоры о своих ВМС, а наоборот, создают новую материальную базу ведения 
войны на море. Россия фактически в одностороннем порядке сокращает ВМФ и к 
началу следующего века может лишиться уже более половины своих кораблей и 
морской авиации. Утрачено две трети пунктов базирования Балтийского и 
Черноморского флотов (Таллин, Рига, Лиепая, Одесса, Николаев, Донузлав, Керчь, 
Поти, Измаил и др.), то есть, все то, что под руководством Петра Первого было 
завоевано Россией в борьбе за выход к морям». Это обращение подписали 
двенадцать флотоводцевветеранов по случаю пышных празднеств идиотского режима 
якобы по поводу 300-летия русского флота… 
ИСТОРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ N 3. ИМПЕРСКОСТЬ — НЕ ПЛЕМЕННОЕ ЧВАНСТВО. ДВА ЛИКА 
СТАЛИНА.
1
Пожалуй, у иных читателей накопилось много вопросов отнюдь не 
военно-технического характера. И, наверное, первый их них — националисты ли мы? 
И почему мы упорно употребляем слово «русский», говоря о многонациональной 
Империи? 
Если понимать под словом «националист» патологических, неопрятных на вид 
субъектов, помешанных на преследовании инородцев, готовых объявить людьми 
«второго сорта» не только узбеков или азербайджанцев, но и хохлов, то мы — не 
националисты. 
Мы против тех, кто придерживается взгляда: какой угодно русский лучше всякого 
другого человека не этой национальности. Ибо знаем, что возведение сего 
принципа в абсолют приведет к власти массу бездарей и посредственностей, 
доносчиков и трусов, которые начнут выбивать талантливых и доблестных людей. 
Сие — царство той же черни, ведущее к власти субпассионариев под 
националистическими лозунгами. 
Мы — люди имперские, стоящие за здоровую иерархию, за отбор в аристократию 
людей талантливых и храбрых. Людей высокого духа и воинской доблести. Но опыт 
говорит нам: больше всего таких личностей дает славяно-православная «толща». 
Подавляющее большинство тех, кто созидал и защищал Империю — это великороссы, 
малороссы и белорусы. 
Опыт говорит нам: Империя — это мир. При ней малые народы не режут друг друга, 
при ней не бомбят свои же города. Любая рознь подавляется жестоко и быстро. Мой 
тесть рассказывал мне, как в начале 50-х резня в Карабахе была пресечена в 
зародыше — после публичного суда над виновными и расстрела зачинщиков. 
Мы знаем, что русские — народ имперский. Пусть армяне торгуют и чинят обувь под 
сенью наших штыков, пусть мирный узбек возделывает свой клочок земли, пусть 
грузин лелеет виноградную лозу. Русские же в возможной и будущей Империи — это 
воины и хранители порядка, мощи. Они поведут атомные крейсеры и оживят 
сложнейшие производства, они будут вешать смутьянов. Ибо за нами — вековой 
имперский опыт. Мы — хранители державы, и такими нас создал Бог. 
В русской цивилизации, где отбор элиты идет по личной храбрости и преданности 
Империи, найдется место всем. У нас было много доблестных полководцев, 
считавших себя русскими: грузины Багратион и Цицианов, сербы Милорадович и