который создал на стыке с нашим фронтом ударную группировку в составе 42-й, 
10-й гвардейской и 3-й ударной армий, которые должны были перейти в наступление 
27 октября и, нанося удар в общем направлении на Салдус, выйти на рубеж Ремте, 
Салдус, Пауре. 

Поскольку к этому времени эвакуация фашистских дивизий из Курляндии не была 
замечена, а разведка все увереннее стала докладывать о явной готовности 
прижатых к морю соединений группы армий "Север" сражаться до конца, опираясь на 
хорошо подготовленную оборону, Ставка начала проявлять заботу о некотором 
усилении наших войск. 23 октября маршал А. М. Василевский подтвердил сообщение 
о передаче нашему фронту 61-й армии, которая после овладения Ригой находилась в 
резерве Ставки. Два дня спустя в штабе передо мной предстал генерал-полковник П.
 А. Белов. Он доложил о подхода частей своей армии. 

- Сильно поредели мои дивизии в ходе многомесячных и почти беспрерывных 
наступательных боев в Прибалтике, - сокрушался Павел Алексеевич. - Особенно это 
стало заметно с первых чисел октября: потери несем, а пополнение поступает все 
реже и реже... 

Я подробно рассказал генералу Белову об обстановке в полосе действий фронта, о 
составе сил, которые готовятся перейти в наступление, сообщил, что его армию 
решено ввести в сражение между 4-й ударной и 6-й гвардейской, спросил, знает ли 
он генералов П. Ф. Малышева и И. М. Чистякова. Он ответил отрицательно: воевали 
на разных фронтах. Это было досадно, так как я был уверен, что знание 
командармами личных качеств друг друга очень помогает им правильно строить свои 
взаимоотношения, а это в сражении необыкновенно важно. 

Я разъяснил П. А. Белову задачу его армии - наступать из района Вайнёда на 
север, в общем направлении на Бриньти, Суноуши. Обсудив ряд вопросов подготовки 
наступления, мы тепло распрощались с Павлом Алексеевичем. 

...Подготовка к наступлению шла полным ходом. Утром следующего дня генерал 
Малышев взволнованно доложил мне: 

- Противник перешел в наступление против восемьдесят третьего и шестидесятого 
стрелковых корпусов... В бой введены крупные танковые силы! 

К 11 часам нам стало известно, что одна из дивизий 4-й ударной под сильным 
давлением вражеских войск оставила три населенных пункта. Особенно досадно 
узнавать об отступлении, когда готовишься наступать. Хоть и маленькая неудача, 
но она портила настроение солдатам: где уж там идти вперед, если приходится 
уступать врагу занятую ранее территорию! И я решительно потребовал от П. Ф. 
Малышева во что бы то на стало вернуть оставленные населенные пункты. 

Попытка врага наступать свидетельствовала о сосредоточения им на этом 
направлении значительных сил, особенно танковых. Это вас встревожило. К вечеру 
26 октября, выслушав доклады командармов о готовности к наступлению, мы дали 
разрешение начать его на следующее утро. Время начала артиллерийской и 
авиационной подготовки должны были уточнить утром: приходилось учитывать 
капризы осенней прибалтийской погоды. 

К 9 часам 27 октября туман немного рассеялся, и, хотя утро оставалось хмурым и 
сырым, я распорядился начать артиллерийскую и авиационную подготовку. 
Послышалась уже привычная для слуха канонада. Генерал-полковник Н. М. Хлебников 
не отходил от телефона, поддерживая непрерывную связь с командующими 
артиллерией армий. Он, словно опытный дирижер, улавливал на слух, когда что-то 
не срабатывало, когда кто-то не подавал свой "голос" в нужную минуту. Сходная 
картина была и на передовом командно-наблюдательном пункте генерал-полковника Н.
 Ф. Папивина, который с такой же твердостью руководил действиями фронтовой 
авиации. Все шло вроде бы по плану, однако, поскольку подготовка к наступлению 
из-за недостатка времени была поспешной, смутное чувство тревоги не покидало 
меня. 

Атака началась почти одновременно по всему фронту. Первые часы принесли 
радость: наступающие ворвались в оборону противника! Это предвещало успех. Но 
потом начались изнурительные стычки с непрерывно контратакующими фашистскими 
частями. К вечеру начальник разведки доложил, что наше наступление отражают 4 - 
5 пехотных дивизий врага при активной поддержке основных сил 4-й и 14-й 
танковых дивизий, а также 502-го и 510-го ударных дивизионов тяжелых танков 
"тигров". Пленные рассказали, что они готовились прорваться к Клайпеде, чтобы в 
последующем восстановить связь с Восточной Пруссией, а теперь были брошены для 
срыва наступления наших войск. 

Для поддержки наших армий генерал Н. Ф. Папивин по моему требованию нацелил 
против танков противника свои штурмовики. А тем временем командующий авиацией 
Балтфлота генерал-полковник авиации М. И. Само-хин сообщил о подходе в порт 
Лиепая значительного числа транспортов. По нашим предположениям, они доставляли 
блокированным войскам пополнение и боеприпасы. В дальнейшем это подтвердилось: 
в Курляндию регулярно прибывали морем подкрепления. Случалось, за декаду 
выгружалось не менее 10 тысяч солдат и офицеров и большое количество оружия и