окружения улизнуть из района латвийской столицы. В этот день Андрей Иванович 
Еременко, постоянно державший меня в курсе событий на подступах к Риге, 
поспешил поделиться со мной радостью: войска его правого соседа - 3-го 
Прибалтийского фронта - очистили правобережную часть города от фашистов, а его 
армии стремятся отрезать пути отхода противника к западу от столицы Советской 
Латвии - Риги. 

В связи с отступлением из Риги войска группы армий "Север" словно сматывались в 
плотный клубок на Курляндском полуострове. Я подумал, что разматывать его будет 
нелегко. Мне тогда казалось, что в создавшейся обстановке необходимо было всеми 
наличными силами 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов без каких-либо 
перегруппировок и паузы в наступлении перейти к решительному преследованию не 
всегда организованно отступавших из Рижского укрепрайона главных сил группы 
армий "Север", не допустить их беспрепятственного отхода. Необходимо было 
нанести им поражение, поскольку в Курляндии гитлеровцы могли спастись от наших 
ударов, перейдя к жесткой обороне в благоприятных условиях лесисто-болотистой 
местности. Важно было максимально использовать относительно сухое время для 
решительного наступления, чтобы еще до тяжелой, характерной для Прибалтики 
распутицы всеми силами и средствами, которыми располагали Прибалтийские фронты 
и Балтийский флот, расправиться с основными силами курляндской группировки 
врага. 

16 октября, после овладения Ригой, 3-й Прибалтийский фронт был упразднен. При 
этом две его армии выключились из наступательных действий: 67-я, действовавшая 
на правом крыле 3-го Прибалтийского фронта, была передана Ленинградскому фронту 
и получила пассивную задачу по противодесантной обороне побережья Рижского 
залива, а 54-я выводилась в резерв Ставки. 1-я ударная армия передавалась А. И. 
Еременко, 61-я - 1-му Прибалтийскому фронту. Однако фактически войска армии П. 
А. Белова пришли к нам лишь спустя две недели, в самый разгар осенней распутицы,
 когда вести наступательные действия стало практически невозможно. Эта 
реорганизация потребовала перегруппировки войск 2-го Прибалтийского фронта. И 
решением Ставки начало общего наступления против курляндской группировки было 
перенесено на 27 октября. 

Читатель также, вероятно, не забыл и того, что 39-я армия 3-го Белорусского 
фронта была устранена от дальнейшего участия в незавершенной еще Мемельской 
операции. 

Все это в совокупности облегчило немецко-фашистскому командованию отвод рижской 
группировкп в Курляндию и переход здесь силами 36-38 дивизии (в том числе 7-8 
танковых и моторизованных) к жесткой обороне на фронте от юго-восточных 
подступов к Лиепае и до Тукумса, протяжением всего в 210 километров, имея при 
этом на весьма благоприятной для обороны местности очень высокую оперативную 
плотность - около 6 километров фронта на одну дивизию. 

В связи с этим темпы нашего наступления вскоре резко снизились. На каждую атаку 
немецко-фашистские войска, имея крупные резервы, отвечали сильными контрударами.
 Каждый километр доставался нам лишь в итоге ожесточенных схваток. Однако в эти 
неблагоприятные для наступления осенние дни напряженные бои не прекращались ни 
на один час. 

Должен сказать, что, как у руководящего состава Прибалтийских фронтов, так и в 
Генеральном штабе, Ставке, возникло убеждение, что гитлеровское командование, 
учитывая сложившуюся к тому времени на советско-герман-ском фронте обстановку, 
обязательно постарается как можно быстрее эвакуировать войска группы армий 
"Север" из Курляндии в Германию, чтобы использовать их для обороны "фатерлянда".
 Такое мнение было вполне логичным, ибо Гитлеру и его ближайшему окружению, 
безусловно, было бы весьма выгодно заполучить более трех десятков дивизий 
группы армий "Север" для попыток остановить советское наступление у границ 
Германии. 

Однако желания руководства фашистского рейха не совпадали с его реальными 
возможностями. Как выяснилось после войны, гитлеровское командование испытывало 
серьезные затруднения с морским транспортом. При наличном тоннаже флота для 
вывоза войск и техники из Курляндии потребовалось бы не менее полугода времени. 
Об этом тогда нам не было известно. Все мы в тот момент были заняты одной 
мыслью - попытаться возможно скорее разгромить курляндскую группировку 
немецко-фашистских войск, не допуская их эвакуации морем. Именно поэтому, в 
частности, нам пришлось временно отказаться от штурма Клайпеды, поскольку с 
ходу взять ее войскам 43-й армии не удалось. Орешек оказался слишком крепким. 
Мы явно недооценили мощную оборону этого балтийского порта, превращенного 
немцами за долгие годы оккупации в настоящую крепость, располагающую 
несколькими позициями, каждая из которых включала в себя три линии траншей, 
соединенных между собой сетью ходов сообщения, множество дотов, бетонированных 
пулеметных площадок. И все это находилось под прикрытием сплошной линии 
инженерных заграждений. Действительно, без специальной тщательной подготовки и 
сосредоточения необходимой группировки войск, инженерных, артиллерийских и 
авиационных сил такую оборону прорвать было невозможно. Но сосредоточить такие 
силы и средства мы не могли в связи с нашим наступлением против блокированных в 
Курляндии войск группы армий "Север".