стремительное наступление танковых бригад и, несмотря на плохую погоду, 
продвинулись к западу на 25-30 километров. 2-я гвардейская армия тоже 
преодолела 22-30 километров и подошла на отдельных направлениях к третьему 
оборонительному рубежу. 

Очень радостное сообщение прислал к концу дня генерал П. Г. Чанчибадзе: частям 
54-го стрелкового и 1-го танкового корпусов удалось с ходу форсировать реку Юра 
и вклиниться в оборону противника на третьем рубеже. 117-й и 159-й танковым 
бригадам и 1437-му самоходно-артиллерийскому полку этого корпуса под 
командованием полковников А. Я. Берзина, К. О. Петровского и майора М. Н. 
Плешева удалось полностью прорвать первую оборонительную позицию в районе 
населенных пунктов Тенени и Аужбиково. Это позволяло надеяться, что и третий 
рубеж обороны скоро будет прорван. 

Вечером генерал И. М. Чистяков доложил, что главным силам его 6-й гвардейской 
удалось продвинуться на запад еще на 20 километров и выйти на линию населенных 
пунктов Луше, Илакяй, Кадзе. А о бригадах 19-го танкового корпуса он мог 
сообщить только то, что они уже пересекли границу между Литвой и Латвией. О 
точном местонахождении бригад командарм обещал доложить через час, как только 
он переговорит с командиром корпуса. Но уже через 10 минут К. В. Скорняков, 
установивший связь с генералом И. Д. Васильевым по радио, сообщил, что 79-я 
танковая бригада под командованием полковника П. С. Архипова овладела станцией 
Вайнёде и захватила аэродром противника. При взятии аэродрома особо отличился 
танковый батальон капитана Ивана Ивановича Пименова. Он не дал подняться в 
воздух десяти самолетам, захватил в целости все аэродромное оборудование и 
склады с бомбами. Вскоре крупные силы пехоты при поддержке 60 танков попытались 
отбить аэродром, но танкисты заняли круговую оборону и успешно отразили атаку. 
Иван Иванович Пименов был удостоен звания Героя Советского Союза. 

Словом, наступление все больше входило в рамки отработанного нами плана. Каждый 
день, докладывая об итогах боев А. М. Василевскому, я с радостью отмечал, что 
они его удовлетворяют. Видимо, и в Ставке считали, что события развиваются 
нормально. 

Вечером меня вызвала Москва для доклада Верховному. И. В. Сталин звонил, как 
правило, только в двух случаях: или когда был очень недоволен действиями 
командующего, или наоборот. Я доложил о том, что за 4 дня войска 1-го 
Прибалтийского продвинулись от 60 до 90 километров на фронте в 200 километров. 
Освобождено более 2 тысяч населенных пунктов, передовые соединения находились 
уже в 16 километрах от Клайпеды. Наголову разгромлены 551-я, 548-я пехотные и 
7-я танковая дивизии, танковая бригада "Гросс", пять охранных полков. 
Значительные потери понесли моторизованная дивизия СС "Великая Германия" и 5-я 
танковая дивизия. Уничтожено 192 танка и штурмовых орудия и захвачено в 
исправном состоянии 60 танков и 285 автомашин. Сказал я и о дальнейших задачах 
армий, о перспективах. Я обещал, что не позднее 10-11 октября войска будут на 
берегу Балтийского моря. И. В. Сталин слушал терпеливо, лишь изредка задавая 
уточняющие вопросы. Заканчивая разговор, он пожелал дальнейших успехов войскам 
фронта и мне лично. А на следующий день был получен приказ Верховного 
Главнокомандующего с объявлением благодарности войскам 1-го Прибалтийского 
фронта за достигнутые успехи. Это уже была десятая по счету благодарность И. В. 
Сталина 1-му Прибалтийскому. Мы немедленно передали приказ в войска и довели 
его до каждого бойца. Конечно же он явился новым зарядом боевого воодушевления 
для всех воинов фронта. 

Казалось, все предвещало успех. Однако 9 октября мне стало известно от 
генерал-лейтенанта К. В. Скорнякова, что с 8 октября оба корпуса нашей танковой 
армии застряли на реке Миния. В качестве основной причины задержки командарм 
выдвинул усилившиеся контратаки противника. Зная, что их приходилось отражать и 
в предыдущие дни, я спросил генерала Вольского: 

- Василий Тимофеевич! Почему бригады перестали маневрировать? Почему они 
уперлись в укрепленные позиции и не обходят их? Почему не прорываются к морю 
севернее Клайпеды? 

- Товарищ командующий! Получилась серьезная организационная неувязка. По 
телефону подробности доложить не могу. С докладом о причине задержки и принятых 
мерах немедленно высылаю самолетом своего офицера... Завтра постараемся 
пробиться к морю. А пока прошу помочь авиацией. В районах Дарбенай и Кретинга 
большие скопления войск противника. Прошу запланировать на утро десятого 
октября массированные удары авиации по этим районам... 

Предупредив командарма, что до 12 часов 10 октября жду его доклад о выходе 
армии к морю в районе Паланги, я пообещал ему помочь авиацией. А генералу Н. Ф. 
Папивину приказал связаться со штабом В. Т. Вольского и согласовать время 
нанесения ударов. 

9 октября генералы И. М. Чистяков, Я. Г. Крейзер, А. П. Белобородов и П. Г. 
Чанчибадзе по нескольку раз звонили мне, стараясь лично доложить о достигнутых 
успехах. Это было явным признаком того, что наступление шло особенно успешно. 
Однако в этот день, как язвительно выразился генерал В. В. Курасов, снова "ушли