части усиления резерва главного командования. Все эти войска были переданы в 
подчинение командования 6-й немецкой армии уже после окружения. 

{2}В своих воспоминаниях Паулюс указывает, что он трижды - 21-го, в ночь с 
22-го на 23-е и 24-е ноября ходатайствовал перед вышестоящим командованием о 
разрешении прорыва 6-й армии к Дону. Указанные Паулюсом даты не совпадают с 
приводимыми Типпельскирхом. См.: Из личного архива фельдмаршала Паулюса { Воен.
-ист. журн. 1960. "No 2. С. 85-86. 

{3}Типпелъскирх К. История второй мировой войны. М., 1956. С. 258. 

{4}При ознакомлении с трактовкой событий Сталинградской битвы 
западногерманскими авторами необходимо иметь в виду, что многие из утверждений 
бывших гитлеровских генералов не подтверждены никакими документами или хотя бы 
ссылками на живых свидетелей. Достоверность таких мемуаров имеет, конечно, лишь 
относительную ценность. 

{5}Дёрр Г. Указ. соч. С. 74. 

{6}Это донесение, как явствует из его содержания, лишь формально исходит из 
приказа Гитлера. Просьба Паулюса о предоставлении ему "свободы действий", если 
возникнет необходимость оставления Сталинграда, достаточно ясно говорит о 
действительных намерениях командующего 6-й армией уже в первый день окружения.- 
А. С. 

{7}Дёрр Г. Указ. соч. С. 73-74. 

{8}Там же. С. 75. 

{9}Там же. С. 76. 

{10}Речь идет о втором донесении генерала Паулюса, посланном по радио после 
первого донесения от 22 ноября.- А. С. 

{11}Дёрр Г. Указ. соч. С. 76. 

{12}Там же. С. 77. 

{13}В своих воспоминаниях Цейтцлер в саморекламном тоне описывает проявленную 
им "твердость" при попытках добиться от Гитлера приказа на отход 6-й армии из 
Сталинграда. Вот как он передает свой разговор с Гитлером, состоявшийся 
глубокой ночью, вскоре после того, как была окружена сталинградская группировка 
немецко-фашистских войск: 

"Гитлер сказал: 

- Я не уйду с Волги! 

Я громко ответил: 

- Мой фюрер, оставить 6-ю армию в Сталинграде - преступление. Это означает 
гибель или пленение четверти миллиона человек. Вызволить их из этого котла 
будет уже невозможно, а потерять такую огромную армию - значит сломать хребет 
всему Восточному фронту. 

Гитлер побледнел, но ничего не сказал и, бросив на меня ледяной взгляд, нажал 
кнопку на своем столе. Когда в дверях появился его адъютант - офицер СС, он 
сказал: 

- Позовите фельдмаршала Кейтеля и генерала Иодля. 

До их прихода мы не проронили ни слова. Впрочем, они пришли так быстро, словно 
ожидали вызова в соседней комнате. Если так, то они, несомненно, слышали наши 
сердитые голоса через тонкие стены кабинета, а следовательно, были в курсе 
нашего спора. 

Кейтель и Иодль официально приветствовали фюрера. Гитлер продолжал стоять. Он 
был все еще бледен, но внешне держался торжественно и спокойно. Он сказал: 

- Я должен принять очень важное решение. Прежде чем сделать это, я хочу 
услышать ваше мнение. Эвакуировать или не эвакуировать Сталинград? Что скажете 
вы? 

Начался военный совет, если его можно так назвать. Никогда раньше Гитлер не 
прибегал к такой форме обсуждения вопросов. Вытянувшись, словно по команде 
смирно, Кейтель ответил: 

* Мой фюрер, не оставляйте Волгу. 

Иодль говорил тихо и объективно, взвешивая каждое слово.