|
"Сволочи", "Ублюдки". Солдаты ждали... Ждали, стиснув зубы. Ты добросовестно,
не щадя живота своего, воевал там, куда послала тебя Родина, в крови, в поту, в
грязи. С честью вышел на родную землю и ... ублюдок, оккупант! От этой
несправедливости можно было задохнуться, от нее сводило челюсти. Но они ждали...
Кому-то были очень невыгодны терпеливые, стойкие, мужественные русские солдаты.
Всякой революции или контрреволюции - черт их разберет нужны жертвенные бараны,
это необходимая атрибутика. Они, бараны, должны своей кровью окропить
революцию (или контрреволюцию) и освятить ее. Расчет прост: провокационные
подробности, нюансы, детали скоро забудутся, точнее, будут ретушированы ловкими
идеологами революции (или контрреволюции), а жертвы останутся. Останутся как
символ, как знамя, как призыв: к борьбе, к мести. В солдат полетела отборная
щебенка, заточки из арматуры. Полк терпеливо и мужественно отражал этот град,
вытаскивал раненых. Поток брани, угроз и камней нарастал. Надо было принимать
какое-то решение. И оно созрело. Захватить машины и тем самым избавиться от
малоприятного камнепада. Полк сжал челюсти, атаковал и захватил грузовики. Ему
нужны были только грузовики, но на пылающей страстями площади возникла паника.
Огромное, потное, яростное тело митинга несколько раз плеснулось от края до
края площади, давя и калеча наиболее слабых. В результате погибли 18 человек,
из них 16 женщин в возрасте от 16 до 71 года. Горе, ярость, ужас, отчаяние,
месть, злоба - все это слилось, сбилось в какой-то потрясающий,
фантасмагорический клубок. Митинг растворился. Это было только начало. Потом
будет Звиад с глазами лани, гестапо при Звиаде, расстрелянный и сожженный
проспект Шота Руставели, Южная Осетия, Абхазия. Война всех против всех, с
десятками тысяч жертв. Но они, эти жертвы, будут уже никому не интересны.
Свобода, независимость, суверенитет обернутся холодом, голодом, безденежьем,
тотальным разрушением цветущей страны и отбрасыванием ее на десятки лет назад.
"Великий кормчий" Шеварднадзе останется с одним полуразрушенным Тбилиси, где
газ, вода, электроэнергия станут пределом мечтаний. Но это все будет потом.
А пока 8 апреля, вверенная мне дивизия была поднята по тревоге, совершила марш
к аэродрому, армада самолетов поднялась в воздух и перенесла три полка в
солнечный Тбилиси. Я приземлился в одном из первых самолетов. Транспортники
садились один за другим. На рулежках шла деловитая, без суеты, привычная работа.
Разгружалась техника, вооружение, экипировались люди, все это строилось в
колонны. Один транспортник сел вне плана. Из чрева транспортника важно выплыли
два длинных-длинных, очень длинных правительственных ЗИЛа, вышли несколько
человек, первым шел член Политбюро ЦК КПСС, министр иностранных дел СССР Э. А.
Шеварднадзе. Их встретила достаточно многочисленная группа людей. После
непродолжительного обмена Мнениями все резво расселись по машинам и
растворились во мраке.
Дивизия приземлилась и начала выдвижение в назначенные зоны ответственности.
Время было позднее, ночь с 9-го на 10 апреля. Я вел колонну по городу и
поражался его мертвенному виду: погашенные окна, фонари, редко где мелькнет
огонек, ни одного прохожего, ни одного милиционера, даже собак и тех не было
видно. Вымерший город, гнетущая пустота, тишина, и в этой тишине один звук -
лязг гусениц. Может, это ощущение родилось позже, а может, и тогда - теперь
трудно сказать, но оно было, это ощущение, город, живущие в нем люди преступили
грань дозволенного, перешагнули невидимую, но роковую черту и готовы ринуться в
пучину кровавых страстей дальше, бездумно, безрассудно и безоглядно, независимо
от чьей-то там персональной воли. С утра, как водится, началась свистопляска.
Как выяснилось чуть позже, на вводе войск панически настаивал потерявший
контроль над ситуацией Патиашвили. По его заполошным звонкам слетелось в
Тбилиси ни много ни мало три воздушно-десантные дивизии. Командующий
Закавказским военным округом генерал И.Родионов против этого категорически
возражал. В марте 1989-го на выборах в Верховный Совет СССР за
генерал-полковника Родионова проголосовали 96 процентов тбилисцев, а глас
народа, как известно, глас Божий. Генерал Родионов - один из умнейших и
образованнейших генералов советской, а ныне российской армии. Это интеллектуал,
человек чести. Его авторитет и уважение к нему были огромны, но... При
существовавшей на тот период системе у генерала Родионова при всем его уме и
интеллекте не было шансов одержать верх над первым секретарем Коммунистической
партии Грузии. Генерал был виноват потому, что он был генералом. Позднее М. С.
Горбачев и иже с ним косвенно признали нелепость навешанных на генерала
обвинений, назначив его начальником Академии Генерального штаба, но значительно
позднее и именно косвенно. А тогда город украсился надписями: "Родионов -
убийца!", "Смерть убийце Родионову!".
Раздавались требования отстранения от должности, предания суду. Не знаю, может
быть, я не прав, но мне кажется, что генерал Родионов прямо тогда, по свежим
следам, мог бы легко отмести все обвинения, но он для этого был слишком
благороден и дисциплинирован. Страсти накалялись и бушевали, но из плоскости
мордобоя они ушли в прлитичес-кую плоскость - присутствие трех
воздушно-десантных дивизий действовало отрезвляюще. Там много было интересного,
и вспоминать об этом можно долго, но целесообразно остановиться на двух
характерных моментах.
На третий день по докладу командира полка я срочно выехал в зону
ответственности костромичей. В зоне возник скандал. Дело в том, что одним из
объектов, взятых под охрану, была личная резиденция Шеварднадзе. Для охраны ее
|
|