| |
10 сентября было днем окончания полной капитуляции и пленения
Квантунской армии. Оглянулись мы назад - и сами удивились: армия-то эта была
разгромлена за 12 суток. Таких темпов, по чести говоря, никто не ожидал. А
последующие три недели явились временем принятия капитуляции. На эту
неприятную для самураев процедуру ушло таким образом больше времени, чем на
военные действия. И снова Советская страна чествовала своих воинов-героев.
30 сентября был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР об
учреждении медали "За победу над Японией". Тысячи солдат, сержантов и
офицеров получили заслуженные ими боевые награды. В приказе Верховного
главнокомандующего отмечались умелые действия десятков воинских соединений и
частей. Наиболее отличившимся присваивались особые наименования. Так, в
составе 1-го Дальневосточного фронта 16 соединений или частей стали
Уссурийскими, 19 - Харбинскими, а 149 были награждены Указом Президиума
Верховного Совета СССР различными орденами.
Любопытные страницы жизни наших войск вообще, советской военной
администрации в частности составляют контакты с коренным населением
Маньчжурии и помощь различным местным демократическим организациям в
налаживании их работы. Когда Красная Армия освободила Северо-Восточный
Китай, бывшие гоминдановцы, чиновничество, помещики и крупное купечество,
приветствуя \459\ изгнание японцев, в то же время выражали втайне надежду,
что вскоре сюда придут чанкайшисты. Относясь недоброжелательно к тем мерам
содействия, которые стало оказывать советское командование народным массам
Маньчжурии - и китайцам, и корейцам, и маньчжурам, и монголам - в их
стремлении построить новую жизнь, эти круги не решались вступить в открытую
борьбу. Они понимали, что сразу же потерпят крах. Поэтому местная реакция,
частично связанная ранее с японцами, а частично ожидавшая восстановления
китайской помещичье-буржуазной власти, осмелилась первоначально лишь на
консолидацию своих сил в подполье.
Особенную активность развило гоминдановское подполье в Харбине, где
дислоцировалась 1-я Краснознаменная армия. На некоторых улицах Фуйзядяна
(район Харбина) были организованы террористические банды, именовавшие себя
"отрядами народной самообороны". Их возглавлял, как это выяснилось
впоследствии, местный налетчик Чжен. который установил связь с
гоминдановскими тайными воинскими подразделениями. Крупнейшим из последних
являлась так называемая 6-я повстанческая армия. Суть названия заключалась в
том, что после прихода чанкайшистов либо накануне этого прихода командиры
подразделения собирались развернуть его в крупное воинское соединение. А
пока оно имело стрелковое оружие на несколько сот человек.
Другая организация называла себя "синими рубашками". Ее лидер полковник
Чжан поддерживал связь непосредственно с Чунцином, где находилось
правительство Чан Кай-ши, и ежедневно выступал по радио. Радиопередачи
готовил его штаб. Были засечены переговоры этих лиц с какими-то пунктами в
районах Аныпань и Цзямусы. Оказалось, что там находились отделения этой
организации. Разбор дела показал, что перед местными отделениями их центр
поставил задачу наладить сбор разведывательных сведений о советских войсках
и китайских коммунистических ячейках.
Отделения намеревались развернуть вербовку кадров, накапливать оружие и
осуществлять отдельные диверсии, а также вести агитацию среди населения.
Получив известие о начале войны между СССР и Японией, "синие рубашки"
переименовали себя в конспиративных целях в "группу \460\ Биньцзян" и
ускоренными темпами стали готовиться к своим черным делам.
Еще одну реакционную организацию создали корейские эмигранты - члены
действовавших в Маньчжурии различных "обществ дружбы" с Японией.
Объединившись, после вступления в Харбин советских войск, в единую
организацию с фальшивым названием "корейские трудящиеся", эти лица также
намеревались развернуть свою деятельность, причем их лидеры, некие Кон и
Хан, первоначально попытались даже получить официальное разрешение в нашей
военной комендатуре.
Самой опасной оказалась китайская террористическая организация "братья
по крови". Ее руководитель Ян был ставленником харбинского богатея Чана. От
Чана нити привели в подпольные типографии, где печатались листовки
чанкайшистского содержания, а оттуда - к некоему Хэ. Последний оказался не
кем иным, как главой местного гоминдановского центра, установившего связи с
рядом офицеров в марионеточной армии маньчжурского императора Пу И.
Гоминдановцы действовали в двух направлениях. Их люди в разном обличье
приходили ежедневно в наши местные учреждения за советами, справками,
консультациями, разрешениями, со всевозможными предложениями и т. д. Эти
посетители добивались получения хоть каких-нибудь бумажек, которые как-то
легализовали бы их деятельность в любой форме, а одновременно хотели что-то
выведать и добыть интересовавшие их сведения. Второе направление составляла
подпольная работа в вышеупомянутом духе.
Признаюсь, что нам нелегко было сразу разобраться, кому та или иная
организация служит, чьи интересы защищает, тем более что внешне они
проявляли себя с самой положительной стороны. Понадобилась очень серьезная
работа, вдумчивый подход к оценке совершавшегося, многодневный анализ
фактов, длительные наблюдения и сопоставления, чтобы отделить дурные наносы
от чистого потока народного энтузиазма.
Трудящиеся массы активно включились в борьбу за ликвидацию
империалистического наследия. Все японские политические организации были
распущены или самораспустились. Японскую полицию стала заменять китайская, и
|
|
