оружие, было немудрено.

Нечто подобное назревало в 1967 году, когда Израиль вторгся на Синай, а Египет 
не смог его отстоять. Наши олигархи, израсходовав весь запас словесных 
аргументов, решили в ход пустить силовые.

Получаю боевое распоряжение: подготовить полк ударных самолетов и нанести 
бомбовый удар по израильским военным объектам. Следует их перечень.

В один из гарнизонов летит сигнал боевой тревоги. Подвешиваются бомбы, 
заливаются баки. Летчики и штурманы всматриваются в карты, прокладывают линии 
пути к целям, изучают противовоздушную оборону. Даже перед экзаменами, не 
особенно вникая в тонкости тактико-технических данных американских 
зенитно-ракетных комплексов «Хок», на этот раз, узнав, что именно они 
прикрывают своим огнем объекты предстоящего поражения, летный состав вдруг 
проявил к тем «Хокам» прямо-таки небывалый интерес, загнав в тупик даже 
офицеров разведки, требуя от них самых точных сведений о боевых характеристиках 
и координатах расположения батарей на огневых позициях.

А мои закрытые телефоны «ЗАС» и «ВЧ» не умолкают. Указания, противореча 
предыдущим, следуют одно за другим. Голоса раздраженные, взвинченные, 
нетерпеливые. Ничего удивительного. Они сами – и командующий Дальней авиацией 
Агальцов, и его штаб, – сидя под крепким генштабовским прессом, только успевают 
ретранслировать многоканальный поток грозных приказов и распоряжений, 
стекавшихся в конце концов в тот замордованный гарнизон.

Больше всего меня «умилило» строгое предупреждение насчет того, чтобы ни в коем 
случае, ни при каких обстоятельствах не допустить боевых потерь. Еще бы! Я 
прекрасно понимал, что речь идет не о «заботе о живом человеке», не о 
сохранении жизни экипажей, а о престиже нашего государства, который могут 
крепко скомпрометировать перед мировой общественностью красные звезды, если они 
вдруг обнаружатся на сбитом и не успевшем дотла сгореть самолете. Но вскоре 
сообразив, что тут гарантий быть не может, в Москве кого-то осенила счастливая 
мысль, воплотившаяся в очередное распоряжение: документы у летного состава 
изъять, звезды на самолетах смыть, а на их место накрасить египетские 
опознавательные знаки. И чтоб немедленно!

Черт возьми! С документами ладно – в одно мгновение. А где найти смывку, 
набрать столько краски? Самолетные знаки только издали кажутся крошечными. Их 
же малевать нужно несколько дней! Кстати, как они выглядят эти египетские 
кружки и квадраты? Бросились искать. Нашли и обомлели – четыре цвета: красный, 
белый, черный и зеленый. Краска нужна особая, а не та, чем заборы красят, хотя 
и она пошла в дело. Кое-что обнаружили на заводах и все, что было, срочно 
перебросили транспортными самолетами в полк. Мажем наши несчастные кили, 
фюзеляжи и крылья кое-как. Спешим. Краске нужно подсохнуть хотя бы в течение 
суток. Но куда там! Накатал – и вылетать.

На исходный аэродром, где предстоит дозаправка, а затем и вылет на боевое 
задание, отправляем первую пару. Но именно в это время иностранные радиостанции 
по всему миру разнесли «маленький такой секрет» о намерении советской авиации 
нанести удар по израильским военным объектам. Интересно, где они его подцепили? 
Не у нас же, в провинции?

Оттого ли, а может, просто поостыв, но Москва потихоньку выпускает пар. Сначала 
звонок: вылет по особой команде. Но ее все нет и нет. Потом пришел «отбой».

Все облегченно вздохнули – командиры, летный состав, насмерть перепуганные 
семьи. Вернувшихся с аэродрома дома встречали как уцелевших на войне. 
Политотдельцам в той заварухе так и не удалось обнаружить видимых признаков 
подъема боевого и интернационального духа. Бравурные ноты, нужно думать, 
звучали только в их политдонесениях.

Обрадовался отбою и я, но на душе было скверно. Невольно мутила вся эта 
унизительная попытка вмешаться в чужую войну по-воровски, исподтишка. А случись 
кому-то лежать в аравийских песках – открестились бы от них, глазом не моргнув.

Неловко было и перед моими ребятами, вовлеченными в эту несостоявшуюся авантюру 
и проглотившими преподанный им урок вероломства и непорядочности. Да и что мог 
сделать наш одиночный, пусть даже крепкий удар, если египетская армия, имея 
крупное превосходство в силах, панически покидала Синай под нахальным шествием 
израильтян?

Победа нас не ожидала. А мировой скандал, а то и новый пик конфронтации с 
Америкой был обеспечен.

Через год мы протягивали «братскую руку помощи» социалистической Чехословакии. 
Раз «внутренняя контрреволюция и мировой империализм» решили подавить 
«социалистические завоевания», которыми так «дорожил» народ Чехословакии, то 
нужно спешить ему на выручку.