Под ними, прицельными ли, случайными, неминуемо окажутся сотни атомных 
электростанций, химических заводов, десятки плотин и дамб, охраняющих города и 
целые государства от напора морской стихии. Чернобыль покажется легким 
насморком рядом со всепожирающим апокалипсисом ядерной войны. Так ли уж далеко 
стояли мы от нее? Да нет. Бывало совсем рядом. И не раз. У ядерных «кнопок» 
сидели такие храбрецы, что они в «советах посторонних» не нуждались.

Когда по хрущевскому сценарию Советский Союз ухитрился скрытно переправить на 
Кубу под нос Соединенным Штатам стратегические ракеты, накаленность военного 
противостояния подскочила до точки кипения. Мы стояли друг против друга, как 
стоят в обороне накануне сражения, ожидая первого неосторожного шага противника,
 чтоб тут же, боясь опоздать, ввязаться в губительную, воистину последнюю для 
мира бойню.

В один из дней, когда вот-вот кто-то должен был дрогнуть, к нашим 
стратегическим кораблям-носителям были поданы ядерные бомбы. Хотя экипажам их 
не передавали и на замки не ставили, момент был грозный. Спустя несколько часов 
по команде Москвы «изделия» снова вернули в свои подземелья. Это был их первый 
и единственный «выход в свет». Но достаточно и одного, в какой-то миг не 
холостого, чтоб не было следующего.

Не повезло ли нам в тот раз с Джоном Кеннеди – человеком сдержанным и 
здравомыслящим? А столкнись Никита Хрущев с натурой себе подобной?... Как легко 
он тогда произнес: «Вы хотите ядерной войны? Вы ее получите!»

Зона напряжения была, однако, не только над Кубой.

Вдоль советских морских границ то рядом, то пересекая их, круглые сутки 
носились натовские воздушные разведчики. Их отгоняла ПВО, но длилось это 
непрерывно. На океанах, нацеленные на важнейшие советские объекты, несли боевое 
дежурство усиленные ядерные группировки американских подводных и авианосных сил.
 С них не спускали глаз корабельные и воздушные моряки, но было поручено и нам 
присматривать за вероятным морским противником на Атлантике, а более всего за 
средиземноморскими соединениями на переходе через океан.

Полет первой пары оказался неудачным. Когда уже был пройден траверз Ирландии, 
на борту головной машины случился технический отказ, с которым в другом случае 
экипаж, глазом не моргнув, продолжал бы выполнять задание, но тут особая 
обстановка, и пара возвратилась на свой аэродром. Не дотянула до цели, встретив 
трудную, грозовую погоду и вторая пара. Сквозь вполне объективные и предметные 
причины возвратов невольно просвечивались и скрытые психологические. Спасая 
престиж дивизии третий выход возглавил сам командир – генерал Иван Васильевич 
Шиханов. Ему достались крайне тяжелые погодные условия, с которыми 
действительно не следовало бы связываться, но он одолел их, а обнаружив по 
локатору, где-то между Азорскими островами и Гибралтаром, американскую 
авианосную группу, пронзил облака, вышел под нижнюю кромку и на высоте метров 
200–300 несколько раз прошелся над авианосцем, засняв его палубу, корабли 
боевого охранения, закатил над ними, рассматривая визуально, размашистый вираж 
и, войдя в облака, взял курс домой. Его ведомый ракетоносец оставался на 
большой высоте, ходил галсами и фотографировал изображение морской обстановки с 
экрана радиолокационного прицела. Тот прицел своей дальнозоркостью охватывал 
пространство раза в четыре превышающее то, что было доступно локатору ведущей 
машины. С огромных дальностей ведомый первым обнаруживал цели, наводил на них 
командира и, оставаясь на высоте, ждал его возвращения. За ними гонялись 
палубные истребители, брали в «клещи», не давая развернуться, проскакивали 
перед носом, подстраивались к пилотской кабине, грозя командирам кулаками, но 
помешать полету не сумели.

Снимки были великолепны. Боевой порядок авианосной группы выглядел 
хрестоматийно классическим: в центре – морская громадина «Энтерпрайз», с 
палубой, обставленной самолетами, а вокруг, кольцом, – корабельная охрана.

С тех пор с авианосными соединениями у нас установились безмолвные и не очень 
дружеские, но регулярные контакты, которыми не на шутку была встревожена 
Америка. Тогдашнего министра обороны США Макнамару призвали на публичную 
пресс-конференцию и с пристрастием допросили, как это он допустил, чтобы 
советские бомбардировщики летали над американскими авианосцами, и что он 
намерен предпринять, чтобы унять этих русских?

Чем он мог оправдаться? Воды нейтральные, открывать огонь – все равно что 
затевать войну. А в Средиземном море американские и советские корабли вообще 
ходят рядом, и мало ли кто летает над ними? Макнамара заключил свое выступление 
в том духе, что придется привыкать и к этой новой реальности. В конце концов, и 
американские самолеты носятся над советскими кораблями.

Мир от наших бдений спокойнее не становился, но нам казалось, что именно мы и 
оберегаем его от тревог.

Как бы тихо и молча ни трогались в путь авианосные группы, незаметно пересечь 
океан никому не удавалось. Наши «глаза», видимо, были везде, а позже кое-какая