| |
ных установок, чем в
ходе всего наступления. Тяжелым психологическим ударом явилось для армейских
соединений также и то, что в последующие дни отхода все дивизии СС были сняты с
этого фронта. Даже если это понадобилось для пополнения этих дивизий с целью их
дальнейшего использования на других участках, на армейские соединения, тем не
менее, произвел тяжелое впечатление сам факт, что на них одних было взвалено
бремя самого тяжелого и кровопролитного этапа захлебнувшегося наступления. Это
была психологическая ошибка, которая, хотя и не затронула неизменно хороших и
товарищеских отношений между армией и войсками СС на поле боя, сильно подорвала
доверие к высшему командованию.
Все три армии медленно отходили на свои исходные позиции. Заключительный
этап этого маневра был несколько облегчен для них тем обстоятельством, что
Монтгомери после выхода к Уффализу в соответствии с приказом снял с фронта
английский– корпус и вернул его 21-й группе армий, намереваясь возобновить
прерванную немецким ударом подготовку к наступлению с плацдарма у Неймегена.
Вернувшись в конце января на исходные позиции, немецкие армии, несмотря
на все свои запросы, не нашли там ничего, что могло бы повысить их упавшую
боеспособность: ни достаточного количества боеприпасов, ни артиллерии, ни
противотанковых средств. Во время отхода настроение в войсках, с такими
надеждами шедших в бои и до последнего дравшихся за достижение успеха,
значительно упало. То же самое было и на родине, где царило теперь горькое
разочарование, ибо надежды на решающий перелом на Западе, о неизбежности
которого говорили еще в рождественские дни, не сбылись. Тем не менее для родины
операция принесла определенное облегчение: противник некоторое время вынужден
был использовать основные силы своей авиации на поле боя и в непосредственной
близости к нему, благодаря чему глубокому тылу была, наконец, обеспечена
относительная передышка.
Военные итоги операции были только отрицательными. Ею удалось лишь
оттянуть на несколько недель осуществление планов западных союзников, что,
однако, могло бы считаться выигрышем только в том случае, если бы из этого
вытекали какие-то военные или политические выгоды. Политических шансов
вследствие устойчивой позиции западных держав по отношению к Германии
независимо от того, боролась ли она во главе с Гитлером или без него, теперь не
было вообще. Отсрочка наступления союзников досталась слишком дорогой ценой,
чтобы иметь какое-нибудь значение. Сколько-нибудь заметного ослабления
противника достигнуто не было: его потери в живой силе составили 77 тыс.
человек, а собственные – 90 тысяч. Только что пополненные или вновь
сформированные дивизии потеряли большое количество техники, и армия лишилась
своих последних, с трудом выделенных резервов, отсутствие которых остро
ощущалось теперь ею как на Западе, так и на Востоке.
В конце декабря исход Арденнского наступления не мог вызывать больше
никаких сомнений. Однако предпринималась попытка продолжить наступление,
подтянув – хотя уже было слишком поздно – силы в район 5-й танковой армии, ибо
Гитлер и Йодль все еще не могли смириться с мыслью, что им не удалось вернуть
инициативу на Западном фронте. Стремясь вырвать ее у противника путем нанесения
удара на другом участке фронта, они ухватились за внесенное еще до начала
Арденнской операции предложение главнокомандующего немецкими войсками на Западе
относительно проведения отвлекающего наступления. Согласно новому плану, путем
наступления с ограниченной целью предстояло, опираясь на район Битша, вернуть
северную часть Эльзаса и сковать силы противостоявшей 7-й американской армии,
которая к тому времени выделила из своего состава значительное количество
частей для поддержки своих войск в Арденнах. Начавшееся 1 января наступление
принесло вначале хорошие результаты. Севернее Агно немецким войскам удалось
прорвать линию Мажино и продвинуться на юг в направлении Савернского прохода,
после чего Гитлер вообразил, что инициатива здесь уже перехвачена и что
территориально ограниченный удар удастся превратить в сражение за весь Эльзас.
Этот план Гитлера поддержал Гиммлер, который в декабре принял на себя
командование войсками на Верхнем Рейне и теперь хотел воспользоваться
подходящим случаем, чтобы показать свои полководческие способности. Несмотря на
самый энергичный протест Рундштедта, часть наступавших западнее Рейна
соединений была снята с фронта, переподчинена Гиммлеру и с крупного
кольмарского плацдарма брошена в северном направлении. В Страсбурге возникла
серьезная паника. Когда Эйзенхауэр вновь пришел к выводу, что лучше временно
оставить Страсбург, чем уклониться из-за немецкого удара от продолжения своих
операций, дело дошло до серьезных объяснений между американским
главнокомандующим и де Голлем. Но в результате санкционированного Гитлером
вмешательства Гиммлера немецкие силы оказались разделенными на две части и в
условиях слишком широкого фронта наступления не смогли выйти за рамки
первоначальных успехов. После усиления обороны противника наступление вообще
пришлось прекратить.
Итогом его явилось лишь перемещение фронта на участке между Битшем и
Рейном в западном направлении и, следовательно, создание в этом районе
предполья перед Западным валом. Этим достигнутым еще в первые дни января
успехом и пришлось удовлетвориться немецкому командованию, когда стало ясно,
что наступление в Арденнах провалилось и больше никаких результатов
оперативного масштаба от продолжения наступления ожидать не приходится.
Пока высшее военное командование старалось добиться на Западе по существу
недостижимых целей, на Восточном фронте, которым оно в это время почти не
интересовалось, русские развернули новое крупное наступление от Балтийского
моря до Карпат.
3. Прорыв русских на Висле
Возникший в результате вторжения во Францию «второй фронт» и фронт в
Италии довели оборонительные усилия немцев до крайнего напряжения. Отношения
меж
|
|
