| |
дивизия
вышла 22 декабря к Маршу, 116-я танковая дивизия застряла в излучине реки Урт
севернее Марша и, во избежание фронтального наступления, связанного с потерей
времени и не сулившего ничего определенного, была переброшена через Ларош на
северный фланг 2-й танковой дивизии.
На пути продвижения танковых дивизий в исключительно трудных условиях
местности, которую приходилось преодолевать не в прекрасную солнечную и сухую
погоду, как это было в мае 1940 г., встали столь серьезные препятствия, что
теперь на форсирование Мааса нечего было и рассчитывать. К тому же постоянно
сказывалась нехватка горючего. Тем не менее при условии взятия Бастони,
устойчивости южного крыла и своевременного ввода в прорыв новых сил все еще
оставалась реальной возможность использовать успех танковых дивизий и по
достижении Мааса поворотом на север увлечь в дальнейшее наступление застрявшее
северное крыло и 6-ю танковую армию СС. Погода пока еще исключала применение
противником крупных сил авиации, хотя в отдельные моменты, когда небо
прояснялось, уже стали появляться первые истребители-бомбардировщики союзников.
Эйзенхауэр после своих первых, отданных немедленно после начала
наступления распоряжений принял радикальные меры, направленные на отражение
немецкого удара. 19 декабря, когда положение у Бастони еще оставалось неясным,
а 5-я танковая армия, о небольшой глубине оперативного построения которой
командование противника не могло знать, казалось, неудержимо продвигалась через
Уффализ и Бастонь к Маасу, обстановка приняла для американцев довольно
угрожающий характер. Из новых свободных резервов Эйзенхауэр располагал лишь
только что прибывшей во Францию танковой дивизией и воздушно-десантной дивизией,
находившейся в Англии. Оба эти соединения он распорядился бросить по
возможности скорее к Маасу с целью приостановить здесь прорыв противника. Было
отдано также распоряжение прекратить атаки местного характера на всех
неатакованных участках фронта. Выступы в линии фронта, удерживать которые
представлялось невыгодным, надлежало эвакуировать, 6-я американская группа
армий сменила своей 7-й армией 3-ю армию, с тем чтобы дать возможность Паттону
создать сильную группировку против южного фланга 5-й немецкой танковой армии.
Эйзенхауэр был полон решимости взять на себя ответственность за все последствия
такого ослабления 7-й армии, к которым относился, в частности, отвод правого
фланга армии из района Виссамбура. Армии было приказано отходить вплоть до
рубежа Страсбург, восточные склоны Северных Вогезов, не останавливаясь даже
перед сдачей Страсбурга, если бы такая необходимость диктовалась соотношением
сил. Французы были серьезно раздражены таким решением, указывая на
непредвиденные политические осложнения, которые оно могло вызвать в их стране.
Тогда Эйзенхауэр, учитывая, что в случае возникновения волнений во Франции
проходившие по ее территории коммуникации американских армий действительно
могут оказаться под угрозой, приказал удерживать Страсбург при любых
обстоятельствах.
Командование всеми американскими соединениями, действовавшими севернее
линии Прюм, Живе, было передано Монтгомери, который, получив задачу остановить
немецкое наступление в этом районе, приказал американцам выделить из
неатакованных 1-й и 9-й армий один армейский корпус в составе четырех дивизий и
сосредоточить его южнее Мааса между Намюром и Льежем. Из своей 2-й армии он
изъял один армейский корпус в составе трех пехотных и одной бронетанковой
дивизий, перебросив его в район между Брюсселем и Маастрихтом. Были выделены
силы для обороны мостов через Маас на участке между Живе и Льежем, одна
танковая бригада брошена в район северо-западнее Марша, на ведущих в Брюссель
дорогах в непосредственной близости от столицы были устроены заграждения.
Эти меры против обоих флангов немецкой ударной группировки с 23 декабря
стали заметно сказываться на действиях немецких 7-й полевой и 5-й танковой
армий. Кроме того, этим же днем закончился и период плохой погоды, в условиях
которой только и осуществимо было немецкое наступление. Вражеские
истребители-бомбардировщики теперь все чаще, хотя пока еще небольшими группами,
прорывались через разрывы в облаках. Начиная со следующего дня они в полной
мере включились в наземные бои, вследствие чего пришлось прекратить все
передвижения в дневное время. Одновременно соединения стратегической авиации
противника обрушили свои мощные удары на коммуникации немецких войск вплоть до
Рейна, а также на аэродромы немецкой авиации.
К вечеру 23 декабря надежды на дальнейшие успехи 5-й танковой армии даже
восточнее Мааса рассеялись, поскольку не подтягивались в спешном порядке новые
силы, не становилась благоприятной обстановка в воздухе и не улучшалось
совершенно неудовлетворительное положение с горючим, вынудившее еще в самом
начале операции оставить крупные силы артиллерии на исходных позициях, 2-я
танковая дивизия, осуществлявшая в течение дня свой смелый бросок из Марша на
Динан, была внезапно атакована на правом фланге. Ее разведбатальон и часть
следовавших за ним главных сил были отрезаны американскими частями и английской
бронетанковой бригадой, окружены и в последующие дни уничтожены. Лишь части
окруженных сил удалось пробиться к своей дивизии, ударная сила которой
оказалась недостаточной для освобождения вырвавшихся вперед подразделений.
Становилось все сомнительнее, продержится ли фланговое прикрытие южнее Бастони
до падения города, против которого в ближайшие дни должна была быть брошена еще
одна слабая немецкая дивизия. Уже теперь видно было, что задача взять Бастонь,
удерживать южный фланг и продолжать наступление на Маас была выше сил и
возможности армии, хотя в ее распоряжение и подтягивалась еще одна танковая
дивизия. Высшее военное руководство слишком поздно решилось использовать все
имевшиеся соединения,
|
|
