емя не вызвать 
артиллерийской подготовкой преждевременной тревоги у противника) сопровождался 
дискуссиями, затянувшимися на недели. Вся операция готовилась с исключительной 
тщательностью. Дабы предназначавшиеся для наступления вновь сформированные и 
пополненные соединения, которым давно уже не приходилось решать подобных задач, 
вступили в бой до некоторой степени подготовленными, было необходимо 
настоятельно хотя бы поверхностно обучить их – под видом совершенствования 
навыков проведения контратак в рамках обороны. Занятиями по карте 
преследовалась цель выработать тактические принципы ведения операции.
      Все приготовления организационного и тактического характера должны были 
проводиться при строжайшем соблюдении скрытности. Ибо только при условии, если 
бы действительно удалось ошеломить противника и добиться, чтобы он остался 
слабым на участке намечавшегося наступления, можно было рассчитывать на быстрый 
прорыв. Круг посвященных был сужен настолько, что в ходе подготовки не было 
ориентировано должным образом даже руководство тыловых служб, и важнейшие 
предметы материального обеспечения, особенно боеприпасы и горючее, в 
соответствии с принципами ведения оборонительных действий оставались 
сконцентрированными далеко в тылу. Германское верховное командование 
рассчитывало, что с началом наступления удастся своевременно выделить 
достаточно транспортных средств для обеспечения подвоза. На деле, однако, 
войска очень скоро оказались в большом затруднении, так как упомянутое обещание 
не могло быть сдержано, да и, кроме того, подготовленные запасы горючего были, 
как вскоре выяснилось, несмотря на предостережения опытных командиров, 
рассчитаны слишком строго, без всякого излишка.
      С середины ноября приготовления осложнились наступлением противника в 
бассейне реки Рур: возникло дополнительное препятствие в подготовке ряда 
соединений, которые предназначались для наступления, но в силу сложившейся 
обстановки теперь завязли в оборонительных боях.
      27 ноября Гитлер, отклонив все предложения относительно сужения задач 
операции, приказал начать наступление 7 декабря. Затем сроки начала пришлось 
переносить еще три раза, частично по техническим причинам, а отчасти из-за 
метеорологических условий, пока, наконец, 12 декабря не была установлена 
окончательная дата – 16 декабря. 11 – 12 декабря состоялось совещание всех 
высших командиров, созванное Гитлером в его ставке, которую он на время 
наступления перенес в Цигенберг в Гессене. В произнесенной двухчасовой речи он 
пытался раскрыть перед ними политическую и военную подоплеку своего решения, 
заверив, что он сделал все необходимое для обеспечения успеха наступления, от 
которого он ожидает решающего перелома в войне. Открывать дискуссию Гитлер не 
разрешил. Справедливые сомнения командиров, которые жаловались на слишком 
короткий отрезок времени, предоставленный для подготовки их соединений, а также 
на невыполненные обещания относительно повышения подвижности войск и настаивали 
на оказании им помощи в этом направлении, также были оставлены, по существу, 
без внимания. Единственным благоприятным впечатлением, вынесенным из этого 
совещания присутствовавшими на нем генералами, явилось представленное Гитлером 
в исключительно радужных тонах положение в лагере противника. О том, каково 
было положение в их собственных войсках, они знали лучше, чем Гитлер. Внешне он 
произвел на них впечатление подавленного человека, видимо, страдавшего тяжким 
недугом.
      Итак, окончательное решение было принято. Генералы затаили в глубине души 
слишком обоснованные сомнения относительно исхода этой роковой операции и, 
проникнувшись чувством возложенной на них ответственности, на протяжении многих 
дней вместе со своими штабами тщательнейшим образом продумывали и готовили все 
необходимое для максимального успеха своих соединений. Каждый из них все-таки 
еще продолжал надеяться, что, может быть, удастся если и не развернуть 
безграничную по масштабам операцию, к которой стремился Гитлер, то хотя бы 
добиться еще раз успеха в борьбе против американских армий.
      На намеченном для немецкого наступления участке фронта действовали четыре 
американские дивизии 8-го армейского корпуса. Две из них были переброшены на 
этот считавшийся спокойным участок после потерь, понесенных в ходе наступления 
на реке Рур.
      Против этих дивизий и перешла в наступление51 6-я танковая армия СС 
(командующий – оберст-группенфюрер Дитрих) в составе четырех полностью 
укомплектованных танковых дивизий СС и четырех пехотных дивизий. Она наносила 
удар на фронте Монжуа, северная оконечность гор Шне-Эйфель. Эта 
труднопроходимая горная цепь, на которой обосновались американцы, образовав 
выступ в линии фронта, не была включена в полосу наступления. Наступлению 
немецкой армии решающий успех не сопутствовал. Ее северному флангу удалось 
продвинуться южнее Монжуа весьма незначительно.
      Центр и южный фланг, после того как 12-я гренадерская моторизованная 
дивизия в ходе двухдневных боев прорвала оборону противника северо-западнее 
Лосгейма и проложила путь 1-му танковому корпусу СС, вышли после упорных боев 
на рубеж Монжуа, Мальмеди, Труа-Пон. Здесь, еще далеко от первой намеченной 
цели – Льежа наступление 6-й танковой армии уже 18 декабря захлебнулось. 
Несмотря на все возобновлявшиеся попытки, продвинуться дальше не удалось. Армия 
находилась слишком близко от сильного фронта американцев у реки Рур, откуда 
быстро была оказана поддержка застигнутым врасплох американским дивизиям. 
Поэтому 6-я танковая армия оперативного успеха не добилась. К тому же этот удар 
и не был, вероятно, разработан и подготовлен армией с таким знанием дела, 
осмотрительностью и основательностью, как удар ее южного соседа – 5-й танковой 
армии.
      Наступление этой армии развивалось вначале гораздо успешнее, и