| |
еки По. На западе союзные армии достигли границы рейха и частично перешли ее.
Армии курляндской группировки были отрезаны, Восточная Пруссия окружена с трех
сторон. На Средней Висле продвижение русских временно приостановилось, однако
оборонявшимся там армиям лишь ценою невероятного напряжения удавалось
препятствовать наступлению русских с захваченных плацдармов. На юге Восточного
фронта грозил прорыв на Будапешт и Вену. Попытка удержаться на Балканах на
рубеже Салоники, Скопле, Ниш, Белград провалилась. Грецию и большую часть
Югославии пришлось спешно эвакуировать, чтобы спасти находившиеся там немецкие
силы, прежде чем они могли быть отрезаны противником, и с их помощью
организовать новую оборону между Белградом и побережьем Адриатического моря.
Беспощадно и почти беспрепятственно бомбардировщики противника день и ночь
громили немецкие города и промышленные предприятия. Нехватка горючего и
конструктивные недостатки, объяснявшиеся постоянным вмешательством Гитлера,
лишили немецкую авиацию ее мощи.
Подводные лодки уничтожали лишь жалкую частицу тех огромных морских армад,
с помощью которых западные державы перебрасывали свои войска и снаряжение
через океан.
Не видеть всех этих фактов Гитлер не мог, но, несмотря на это, он
призывал немецкий народ к продолжению борьбы. В воззвании от 18 октября, в
котором действительное положение невероятно искажалось или замалчивалось, он
объявил о создании фольксштурма. «В то время как враг думает, что пришла пора
нанести последний удар, – говорилось в этом воззвании, – мы полны решимости
снова напрячь все имеющиеся у нашего народа силы. Мы должны – и действительно
сможем, как и в 1939 и 1940 гг., – полагаясь исключительно на нашу силу, не
только сломить волю стремящихся уничтожить нас врагов, но и отбросить их назад
и удержать рейх до тех пер, пока не будет обеспечен мир, гарантирующий будущее
Германии, ее союзников, и, следовательно, всей Европы».
Сравнение с 1939 и 1940 гг. вызывало недоумение. Заявление о том, что
можно задержать миллионные армии и десятки тысяч танков усилиями «всех
способных носить оружие мужчин в возрасте от 16 до 60 лет», которые не могли
быть даже вооружены должным образом, а в силу мобилизации, проводившейся в
рамках партии, – и надлежащим образом обучены и использованы, было явно
безответственно. И тем не менее смесь подлинной преданности отечеству и
безграничной веры в этого человека, которую не могли поколебать никакие
поражения, поддерживала массы и направляла их по нужному для него пути.
Геббельс умел внушить народу мистическую веру в то, что все принесенные до сих
пор жертвы не были напрасны и будут по справедливости вознаграждены. Устоять, а
не сдать в решающий час, как в 1918 г., – таков был лозунг. Отчаянное положение
великого короля в последние годы Семилетней войны приводилось как
доказательство того, что народ может добиться победы даже в самой трудной
обстановке, если его ведет твердая рука и если он сам не сдается. Никакая
другая историческая параллель не могла быть более абсурдной. Мираж
чудодейственного оружия, изготовления которого стоило только дождаться, помогал
преодолевать сомнения в благополучном исходе грозных событий. Попавший в беду
народ цеплялся за каждую соломинку. Войска же знали отныне только один долг –
защищать границы рейха, над которыми нависла опасность. И, наконец, требование
«безоговорочной капитуляции», рассчитанное не только на Гитлера и его режим,
привело даже многих благоразумных людей к логически вряд ли обоснованной
надежде, что упорное сопротивление, возможно, еще все-таки откроет какой-нибудь
пока неизвестный путь к более благоприятному завершению борьбы.
На венгерские войска призыв Хорти не оказал такого рокового воздействия,
как за несколько месяцев до этого измена короля Румынии – на румын. Лишь в 1-й
венгерской армии генералы во главе с командующим армией генералом Миклош Бела
порвали с немцами и установили связь с русскими. Позже Миклош Бела образовал
временнее венгерское правительство с привлечением в него венгерских
политических деятелей левого направления.
Русские ожидали большего. Они рассчитывали, что находившиеся в
Трансильвании силы им удастся уничтожить так же, как это удалось в свое время в
Бессарабии. Они с новой силой возобновили свои атаки против 6-й и 8-й армий.
Одновременно 4-й Украинский фронт начал преследование отступавших с Восточных
Карпат немецко-венгерских войск.
Нанесенный 17 октября удар Малиновского был нацелен на Дебрецен. Оттуда
русские армии должны были продвигаться на Ньиредьхазу и Токай с целью овладеть
переправами 8-й армии через Тиссу и отрезать пути отхода продолжавшим борьбу на
стороне немцев частям 1-й венгерской армии. Измотанные танковые дивизии 6-й
армии, лишь медленно отступая, могли сдерживать натиск русских. 20 октября
пришлось оставить Дебрецен. В тесном взаимодействии два кавалерийских и один
танковый корпус русских через день прорвали немецкую оборону и вышли к
Ньиредьхазе, а головными танковыми частями – даже к Токаю, в то время как 8-я
армия и венгры все еще осуществляли свой трудный отход по узким горным долинам
Трансильвании. После прорыва русских на Токай судьба 8-й армии была, казалось,
предрешена.
Однако последним огромным напряжением сил немецким танкам удалось
пробиться с запада через боевые порядки прорвавшихся русских войск и рано утром
23 октября соединиться южнее Ньиредьхазы с наступавшими с востока передовыми
частями 8-й армии. При этом были также отрезаны прорвавшиеся подвижные войска
русских. В ходе четырехдневных исключительно ожесточенных боев заслон,
созданный южнее отрезанных русских сил, удалось удержать, несмотря на все атаки
с севера и юга. Лишь остатки подвижных соединений русских, бросив всю технику,
сумели пробиться на юг.
К концу октября 8-я армия занимала новую оборону по реке Тиссе у Токая.
Восточнее Кошице она примкнула к 1-й танковой армии, которая при общем отходе
также оттянула свой правый
|
|
