| |
в направлении на Труа, а
также через Сену в районе Фонтенбло и Мелёна на Реймс. 1-я американская армия
имела задачу по возможности обойти и окружить Париж, с тем чтобы избавить город
от боев и разрушений. Весьма скоро, однако, обнаружилось, что такая
предосторожность была излишней. Гитлер, правда, приказал оборонять Париж до
последнего человека и взорвать все мосты через Сену, не считаясь с неизбежным
при этом разрушением памятников архитектуры, но сил, достаточных для обороны
этого города с миллионным населением, в распоряжении коменданта генерала фон
Хольтица не было. Из персонала оккупационных властей и тыловых служб удалось
наскрести 10 тыс. человек. Их, однако, было бы недостаточно даже для
поддержания авторитета немецкой власти внутри города перед лицом хорошо
организованных сил французского Движения сопротивления. Следовательно, оборона
города вылилась бы в уличные бои с бессмысленными человеческими жертвами.
Немецкий комендант решил вступить в контакт с представителями Движения
сопротивления, становившегося по мере приближения фронта все активнее и
грозившего спровоцировать бои в городе, и заключить своего рода «перемирие» до
занятия города союзными войсками. Это своеобразное «перемирие» лишь в отдельных
местах нарушалось слишком нетерпеливыми участниками Движения сопротивления, на
что незамедлительно следовал энергичный отпор с немецкой стороны. От взрыва
мостов через Сену комендант отказался, благодаря чему были спасены
располагавшиеся вблизи мостов замечательные архитектурные памятники города. Что
же касается интересов немецкой армии, то они нисколько не пострадали, ибо
американцы перешли Сену задолго до этого в других местах. В таком переходном
состоянии Париж оставался до 25 августа, когда в него вступила одна из
французских танковых дивизий.
7. Высадка в Южной Франции
К тому времени, когда разгром группы армии «Б» нашел свое очевидное
символическое выражение в потере французской столицы, обстановка в Южной
Франции также коренным образом изменилась. На 15 августа Эйзенхауэр назначил
давно уже намеченную и подготовленную высадку на побережье Южной Франции. Ему
удалось настоять на этом плане, несмотря на упорные возражения со стороны
Черчилля, который, пустив в ход все свое красноречие, стремился склонить
Эйзенхауэра к использованию подготовленных для этой операции сил в другом
районе. Черчилль вынашивал план высадки этой новой армии в Италии, дабы
поскорее завершить итальянскую кампанию и вторгнуться затем на Балканский
полуостров. Он рассчитывал, что благодаря этому удастся вызвать всеобщий
революционный подъем в Юго-Восточной Европе, который приведет к быстрому
завершению войны и позволит западным державам раньше русских вступить в Вену и
Будапешт. Разумеется, эти политические соображения не высказывались вслух,
однако Эйзенхауэр хорошо знал о них, тем более, что их придерживались также
руководящие военные круги англичан. Эйзенхауэр неуклонно преследовал свою цель
«пробиться вглубь Германии и уничтожить немецкую военную мощь». Непременной
предпосылкой к достижению этой цели являлось, по его убеждению, использование
всех сил на Западе, захват в интересах снабжения союзных войск на европейском
континенте крупнейшего порта Марселя, а также очищение Южной Франции от
противника, дабы исключить всякую угрозу с фланга для обеих действовавших на
севере армейских групп союзников. Наконец, еще одно обстоятельство склоняло его
к такому решению: по соображениям психологического порядка, немаловажно было
дать возможность четырем французским дивизиям, входившим в состав этой новой
армии, участвовать в освобождении своей страны, а не использовать их на
отдаленном театре военных действий. С военной точки зрения против таких
аргументов нечего было возразить. Однако американцы не поняли, что к этому
времени, когда война для Германии со всей очевидностью уже была проиграна, на
передний план должны были выступить не военные соображения и «безоговорочная
капитуляция», а мотивы политического характера. Ответственность за это
возлагалась в первую очередь на Рузвельта. А он видел в Советском Союзе не
только военного союзника, но и надежного политического партнера на длительное
время, и разубедить его в этом Черчилль либо не мог, либо не хотел. Поэтому
принятое решение осталось в силе.
Для высадки на побережье Южной Франции была подготовлена и погружена на
суда в Неаполе и Оране 7-я американская армия в составе шести американских и
четырех французских дивизий. Выделенные для обеспечения операции
военно-воздушные силы действовали с острова Корсика и девяти авианосцев,
сопровождавших суда союзников. Предпринимавшиеся еще с конца апреля удары
авиации по шоссейным и железным дорогам Южной Франции с целью постоянно держать
противника под угрозой предстоящей высадки приняли в течение последних пяти
дней перед началом операции еще более интенсивный характер, особенно налеты на
дорожную сеть в долине Нижней Роны. Деятельному французскому Движению
сопротивления, насчитывавшему в своих рядах к 1 августа 24 тыс. вооруженных
бойцов, было доставлено оружие еще для 53 тыс. человек.
Численность 19-й немецкой армии в результате выделения части сил для нужд
фронта в Нормандии уменьшилась до семи дивизий, большей частью «стационарных».
Танковыми дивизиями она не располагала, к тому же много усилий приходилось
тратить на борьбу с движением маки. Основными узлами обороны являлись Марсель и
Тулон; остальное побережье прикрывалось очень слабыми силами. Сосредоточение
главных усилий авиации противника на долине Роны и портах, казалось,
подтверждало правильность территориального распределения сил 19-й армии. Тем
неожиданнее оказалась для немецкого командования высадка противника на участке
побережья, находящемся гораздо восточнее. В ночь с 14 на 15 августа в районе
юго-западнее Фрежюса, в 100 км от Марселя, были сброшены американские
парашютисты с задачей сковать немецкие резервы. С нас
|
|
