| |
2. Немецкая оборона
Четыре года пробыли немцы во Франции, прежде чем англичане, поддержанные
и ведомые своим могучим заокеанским союзником, решились вновь вступить на
французскую землю. Немного друзей оставили они здесь, погружаясь на корабли в
Дюнкерке, однако за прошедшие с тех пор годы внутри Франции и за ее пределами
произошло немало событий.
Миф о непобедимости Германии рассеялся так же, как и – пусть невольное –
уважение к форме германского государства и его системе управления, в которых
немало французов усматривало имеющий будущее синтез национализма и социализма и
у которых Петен и его советники даже позаимствовали существенные элементы для
своих политических преобразований во Франции. Носитель германской
государственности, как и некоторые его исполнительные органы, слишком далеко –
иногда даже доходя до преступления – выходили за рамки того. что было
необходимо в интересах продолжения войны и что поэтому сносилось французами.
Высокопарные слова и политические жесты не подкреплялись соответствующими
действиями. Почти из 2 млн. французских военнопленных лишь 700 тыс. были
отпущены на родину. Экономическое положение все больше ухудшалось и только
благодаря американской помощи удавалось поддерживать едва сносный прожиточный
минимум. После того как страна оправилась от первоначального шока, в ней
воспрянул дух независимости и национальной гордости. Правительство на
неоккупированной территории страны почти ничем не могло помочь народу. То, чего
ему удавалось добиться для облегчения бремени оккупации, всегда оказывалось
слишком недостаточным. Доверия к Гитлеру выработаться не могло, так как обе
стороны исходили из различных предпосылок, Гитлер требовал если и не активного
содействия, то во всяком случае идейного сотрудничества, правительство же и
народ Франции стремились остаться вне войны. Если с Англией правительство Виши
разъединяли некоторые противоречия и скрытая неприязнь, то в Соединенных Штатах
оно видело исконного друга и помощника в преодолении трудностей, продолжая
поэтому поддерживать дипломатические отношения с США вплоть до их вступления в
войну. Да и позже связь между обеими правительствами не прерывалась. В армии,
особенно в частях, дислоцировавшихся в Северной Африке, вполне естественно
находили благоприятную почву националистические настроения. Французские
генералы в Северной Африке с самого начала встали на путь двурушничества.
Всего этого было еще очень мало, чтобы враждебно настроить страну, но
оказалось достаточно, чтобы вызвать у Гитлера растущее недовольство французским
правительством, готовое прорваться наружу при малейшем поводе. Повод нашелся,
когда западные державы, высадившись в начале ноября 1942 г. в Северо-Западной
Африке, натолкнулись лишь на относительно слабое сопротивление. Гитлер вначале
ограничился немедленной оккупацией остававшейся до тех пор не занятой части
страны, причем в этих действиях на Средиземноморском побережье и Корсике
участвовали также итальянцы. Свое решение он обосновывал тем, что, по имеющимся
якобы у него достоверным данным, ближайшей целью западных держав является
высадка на Корсике и на побережье Средиземного моря. Тем не менее он, по его
словам, приветствовал бы возможность отражения этого наступления бок о бок с
французскими солдатами. На это, однако, вряд ли можно было серьезно
рассчитывать. Когда после высадки в Северо-Западной Африке выяснилось, что
крупные французские генералы и адмиралы поддерживают связь с американцами и что
это же имеет место и в армии метрополии, Гитлер принял решение о роспуске
вооруженных сил, которые французам разрешалось иметь во Франции по условиям
перемирия, и попытался захватить находившийся в Тулонском порту французский
флот. Хотя незадолго до попытки немцев американцы настоятельно советовали
перевести флот в порты, занятые союзниками, этого сделано не было, и теперь
французы сами потопили свои корабли. Даже самые вежливые послания Гитлера
Петену, в которых последний изображался жертвой предательства своих подчиненных
и в которых ему не только разрешалось, но даже вменялось в обязанность создать
новую надежную армию, не могли скрыть плохо замаскированного обострения
немецко-французских отношений. Правда, Гитлеру в лице Лаваля, отстраненного за
полтора года до этого от государственных дел и вновь взявшего на себя при
Петене функции главы правительства, удалось найти деятеля, продолжавшего свою
прежнюю политику сотрудничества с Германией как во внешнеполитических вопросах,
так, по мере возможности, и в вопросах внутренней политики. Насильственные
дискриминационные действия с немецкой стороны по отношению к Франции, а также
очевидный поворот во всей военной обстановке явились мощным стимулом для
Движения сопротивления, вызванного к жизни коммунистическими, деголлевскими и
военными кругами и игравшего до тех пор лишь подчиненную роль. В эфире
непрерывно звучали голоса из противоположного лагеря, призывавшие французов
внести свой вклад в предстоящее освобождение страны. Весьма ловким английским
агентам удалось добиться сплоченных действий политически разобщенных групп
Движения сопротивления. Проведенные гиммлеровской службой безопасности
неизбежные контрмеры по борьбе с угрожавшим оккупации движением далеко вышли за
пределы поставленной цели и лишь сильнее обострили противоречия. Насильственная
отправка на работу за пределы страны и наказания сделали больше, чем
требовалось. К началу вторжения в стране, особенно на юге, существовала широко
разветвленная сеть Движения сопротивления, которое, парализуя работу транспорта
в тылу немецких войск, являлось эффективным, изнурявшим немецкие силы
дополнением к воздушным налетам противника. Правда, оно в определенной степени
уравновешивалось антипатией большей части французского населения
|
|
