ка. К концу января попытки русских добиться 
прорыва, предпринимавшиеся с севера из района Белой Церкви и лишь с огромным 
трудом отражавшиеся частями 8-й армии, со всей очевидностью вскрыли замыслы 
русского командования. Это был последний момент, когда 8-ю армию путем быстрого 
отвода в юго-западном направлении можно еще было спасти от неизбежной 
катастрофы. Гитлер отказался от такой возможности, так как это повлекло бы за 
собой также отход 1-й танковой армии и потерю рудников Кривого Рога. 28 января 
клинья русских войск, наступавших,с севера и востока, сомкнулись в районе 
Звенигородки, и таким образом в результате противоречившего всякому здравому 
смыслу упрямства Гитлера, который неизменно приказывал «не оттягивать войска с 
неатакованных участков фронта, дабы лишить противника свободы действий», два 
немецких корпуса оказались в котле. Как и всегда в подобных случаях, окруженные 
дивизии приходилось снабжать по воздуху, спешно перебросив сюда транспортные 
самолеты Ю-52; многие из этих самолетов из-за недостаточного прикрытия 
истребителями легко сбивались русской истребительной авиацией. За счет оголения 
других участков фронта были, хотя и с большим трудом, выделены танковые дивизии,
 по четыре от 8-й полевой и 1-й танковой армий, которые получили задачу 
концентрическими ударами уничтожить прорвавшиеся силы противника и освободить 
окруженные войска. Назначенное на 3 февраля наступление неожиданно натолкнулось 
на серьезные трудности. Слишком рано наступающая на юге России распутица 
затянула сосредоточение необходимых сил. Кроме того, осложнения на других 
участках вынудили бросить туда часть предназначавшихся для контрудара дивизий. 
Выделенные для нанесения удара с юга дивизии 1-й танковой армии основными 
силами смогли перейти в наступление только 4 февраля, а удар с северо-запада 
силами 8-й армии последовал лишь 11 февраля. Эти контрудары оказались 
разрозненными и, несмотря на ряд первоначальных успехов, цели не достигли. Тем 
временем кольцо вокруг окруженных корпусов сжималось все теснее; русская 
бомбардировочная авиация непрерывно наносила по ним мощные удары, и, наконец, 
окруженная группировка оказалась настолько сжатой вокруг Корсунь-Шевченковского,
 что потеряла последние аэродромы, через которые осуществлялось ее снабжение. 
Когда к 15 февраля наступательная сила деблокирующих войск истощилась, окружные 
корпуса получили приказ пробиваться в южном направлении, куда навстречу им 
должен был наступать танковый корпус 1-й танковой армии. Блестяще 
подготовленный прорыв в ночь с 16 на 17 февраля не привел однако, к соединению 
с наступавшим навстречу корпусом, так как продвижение последнего, и без того 
медленное из-за плохого состояния грунта, было остановлено противником. После 
этого окруженным корпусам пришлось, бросив все тяжелое оружие, артиллерию и 
большое количество снаряжения, последним отчаянным броском пробиваться к своим 
войскам. Из окружения вышли лишь 30 тыс. человек. В конечном итоге эти бои 
вновь принесли тяжелые потери в живой силе и технике, что еще больше осложнило 
обстановку на слишком растянутых немецких фронтах. Такое использование войск 
резко противоречило принципу экономии сил, который в условиях обороны мог 
проводиться лишь с одной целью: путем гибкого управления войсками и 
своевременного оставления критических участков фронта непрерывно накапливать 
резервы, сосредоточивать их затем на решающих направлениях и наносить 
наступающему противнику максимальные потери.
      Тяжелым поражением, не на много уступавшим по своим масштабам катастрофе 
8-й армии, ознаменовалось начало февраля и на южном фланге 1-й танковой армии, 
когда удерживаемый немецкими войсками выступ в районе Никополя подвергся ударам 
русских войск с севера и с юга. Марганцевые рудники в районе города Марганец, 
восточнее Никополя, оборона которых являлась основной причиной удержания 
тактически невыгодного выступа, и сам Никополь, включая также атакованный с юга 
плацдарм на левом берегу Днепра, 8 февраля были потеряны. Одновременно русские 
прорвались на Апо-столово и угрожали зажатым в районе Никополя немецким 
дивизиям с тыла. Последним лишь ценою очень тяжелых потерь удалось отступить в 
район южнее Кривого Рога. Войска 3-го Украинского фронта после этого перенесли 
свои основные усилия в район Кривого Рога, который 22 февраля после упорных 
боев оказался в их руках.
      Пока здесь шли непрерывные бои, в центре и на северном участке южного 
фронта наступила кратковременная передышка, так как русские 
перегруппировывались для нанесения решающего удара по обеим группам немецких 
армий. Обстановка оставалась для русских исключительно благоприятной. Гитлер 
потребовал, чтобы обе группы армий продолжали удерживать выступавшую здесь 
далеко на восток немецкую оборону. Лишь оборонявшаяся на правом крыле 6-я армия 
под сильным нажимом противника вынуждена была отойти из района Никополя за реку 
Ингулец. Однако это было мало ощутимое сокращение линии фронта, который тянулся 
на 600 км  между Днепром и Бугом до Шепетовки, и в результате сильного нажима, 
оказанного русскими в предыдущие месяцы на северном участке, еще больше 
удлинился. Кроме того, фронт обороны войск левого крыла группы армий «Юг» был 
повернут теперь почти на север. За Шепетовкой сплошного фронта уже не было. 
Район до Припятских болот по недостатку сил прикрывался пока лишь восточнее 
Броды, у Дубно, Луцка и восточнее Ковеля.
      Русские хорошо постигли стратегию Гитлера и поэтому вряд ли опасались, 
что немецкое командование добровольно отведет далеко выдвинутое вперед южное 
крыло, лишив их тем самым возможности его уничтожить. Необходимость в 
радикальном сокращении фронта ощущалась еще больше, чем в предыдущие месяцы: 
нужно было, наконец, сделать так, чтобы фронт немецкой обороны проходил не с 
востока на запад, что было чревато очень тяжелыми последствиями, а с севера на 
юг. Но Гитлер оставался глухим ко всем доводам и, словно одержимый, устремлял 
свой взор на нефтяной район Плоешти, который он рассчит