Воля к свободе и боевой дух.

   Вторая директива гласит о тех достойных качествах, которые мы, как 
находящиеся в рядах Шуцштаффеля, должны постараться привить себе и сделать 
неизгладимыми на века – речь идет о воле к свободе и боевом духе.

Испытания на стойкость.

      Честолюбие присуще нам издавна, и оно руководит нашим желанием одержать 
верх в любой борьбе, оказаться лучшими в любой ситуации. И мы при этом рады 
приветствовать каждого человека и любое формирование, чьи стойкость и боевой 
дух сопоставимы с нашими или превосходят их, ибо каждый из тех, кто подобен нам,
 полезен для Германии, а для нас явился бы подтверждением того, что наша 
собственная сила не так уж и велика, что мы должны удвоить наши старания, еще 
более облагородить нашу волю к борьбе и закалить, по сравнению с прежней, нашу 
собственную твердость.

   Посредством этой суровой школы, которая должна длиться всю жизнь каждого из 
нас, и в которой мы из года в год выдерживаем проверки своей стойкости, мы 
заботимся о том, чтобы мужество и боевой дух каждого из нас в отдельности, и, 
прежде всего, представителей командного состава, вновь и вновь подвергались 
испытаниям. Благодаря осуществлению непрекращающегося все эти годы контроля за 
требующейся от нас стойкостью, мы поставим надежный заслон возможности 
когда-либо втереться в наши ряды тому прекраснодушию, что столь часто 
становилось для германского народа смертельной опасностью. А в дальнейшем 
нашему содружеству, от личного состава которого в равной степени, вплоть до 
достижения преклонного возраста, требуется как физическая выносливость, так и 
наличие волевых качеств, просто останется в нужный момент отторгать от себя все 
то, что, может быть, и было бы хорошо в условиях спокойной и размеренной жизни, 
но, тем не менее, смогло бы, при столкновении с трудностями, уменьшить нашу, 
принадлежащую Германии, силу и ослабить наш боевой дух. 

Верность и честь.

   Третьей директивой названы имена необходимых для создания и существования 
Шуцштаффеля (СС) достоинств – Верность и Честь. Оба этих понятия нерасторжимы 
друг от друга. Они изложены в двух тезисах – в словах девиза, которым нас 
наградил Вождь: «Моя Честь именуется Верностью»618, и в положении древнего 
германского права: «Верность есть основа чести619».

   Мы учим каждого воина СС тому, что многое на этой Земле можно простить, и 
лишь только одно никогда – измену! Тот, кто нарушает верность, исключает себя 
из нашего товарищества, поскольку верность касается состояния души и сердца 
человека, но ни в коем случае его рассудка. Рассудок может сбиться с 
правильного пути, что, принося порой ощутимый вред, тем не менее, никогда не 
приводит к последствиям, которые невозможно, так или иначе, исправить. Но если 
прерывается пульс, и сердце останавливается, человек умирает, подобно тому, как 
погибает народ, нарушивший свою верность. Настоящим мы подразумеваем верность в 
любом ее проявлении. Это – верность Вождю, а в его лице и всему нашему 
германскому народу, его знаниям, обычаям и характеру, верность крови, нашим 
предкам и нашим внукам, верность нашему роду, верность боевым товарищам и 
верность незыблемым законам достойного поведения, чистоты и рыцарского 
благородства. Поругание верности и чести происходит не только в тех случаях, 
когда кто-то пассивно и безропотно позволяет оскорблять свое достоинство или 
честь Охранного Отряда (СС), но, прежде всего тогда, когда, не считаясь с 
честью окружающих его людей, он издевается над святыми для них вещами или когда 
не выступает, как это положено, с подобающим мужеством на защиту тех, кто в 
данный момент отсутствует, кто слаб и беззащитен.


Повиновение.

   Четвертая директива дает указание на такое важное для нас достойное качество,
 как умение соблюдать повиновение; повиновение, которое, безусловно, 
основывается на высшей степени добровольности и проистекает из служения нашему 
мировоззрению, которое каждого из нас приводит в состояние готовности 
пожертвовать своей гордостью, внешним проявлением чести и всем тем, что нами 
лично так любимо и так нам дорого; повиновение, которое не допускает ни 
малейшего промедления, ни колебаний, но обеспечивает безоговорочное исполнение 
любого приказа, идущего от Вождя или отданного на законных основаниях 
назначенными им начальниками; повиновение, в точности такое же, как и во 
времена ведения политической борьбы, когда любой из нас, даже если его воля к 
свободе была готова взбунтоваться, не смел нарушить молчание, и, находясь в 
состоянии напряжения всех органов чувств и полностью сосредоточив свое внимание 
на противнике, не шевелил и пальцем, если это было запрещено, и так же 
безоворочно повинуясь, бросался в атаку, даже если ему вдруг казалось, что он 
не в силах перебороть себя.