. Эта операция, имевшая кодовое наименование «Тайфун», была сорвана 
советскими войсками в ходе Московской битвы.
 {242} Московская битва 1941-42 гг. – оборонительные (30 сентября – 5 декабря) 
и наступательные (5 декабря 1941 г. – 20 апреля 1942 г.) операции, проведенные 
советскими войсками с целью обороны Москвы и наступавших на нее ударных 
группировок группы армий «Центр». На завершающем этапе этой битвы из строя были 
выведены 16 дивизий и 1 бригада противника, а потери группы, армий «Центр» с 1 
января по 30 марта 1942 г. составили свыше 333 тыс. человек. Московская битва 
явилась первым крупным поражением фашистской Германии с начала Второй мировой 
войны; был развеян миф о «непобедимости» вермахта и вырвана стратегическая 
инициатива из рук германского командования. В ходе зимней кампании оно широко 
применяло репрессивные меры в отношении своих войск. Так, военные трибуналы 
осудили 62 тыс. солдат и офицеров вермахта за дезертирство, самовольный отход, 
неповиновение и т. д. Были отстранены от занимаемых постов 35 генералов, в том 
числе фельдмаршалы Браухич и Бок, генерал-полковники Гепнер и Гудериан. – См.: 
Великая Отечественная война. 1941-1945. Энциклопедия. М., 1985, с. 464-466. 
Объективную и компетентную оценку военно-политических и 
оперативно-стратегических просчетов Гитлера в связи с битвой за Москву дал в 
1978 г. Г. К. Жуков в своей беседе с Константином Симоновым. «Вопрос. Георгий 
Константинович, зарубежные историки, особенно немецкие, особенно германские 
генералы, очень много пишут о причинах поражения, выделяя при этом 
климатические условия, грязь, снег, большие морозы. Говорят также, что в этих 
поражениях виноват Гитлер, который не послушал Гудериана, не послушал Браухича 
и Гальдера. Как вы оцениваете причины поражения германской армии под Москвой? 
Жуков. Видите ли, чтобы оправдать провал, надо выискивать причины. Что можно 
сказать, если говорить о климатических условиях? Конечно, грязь была, мороз был,
 зима была, осень была. В этих климатических условиях действовали и советские 
войска. Так что это не доказательство провала плана взятия Москвы, а в сущности,
 провала молниеносной победы. Причина, конечно, не в том, что в августе Гитлер 
повернул часть сил, в том числе и армию Гудериана, на юго-восток с целью помочь 
своей южной группировке взять Украину, затем Крым. Не в этом дело. У немецкой 
армии, если бы она бросилась на Москву в тот период, могло получиться еще хуже, 
чем получилось. Потому что те резервы, которые Ставка вынуждена была потом 
использовать для создания нового фронта на юго-западном направлении, могли быть 
использованы во фланг и в тыл Гитлеру, если бы он сразу бросился на Москву в 
тот период, когда его отговаривали отложить это наступление на месяц. Дело, 
конечно, не в этом, а в том, что Гитлеру, его генералитету, его генеральному 
штабу так и не удалось осуществить в сорок первом году ни одной стратегической 
цели. Не только взять Москву, но и взять Ленинград. Не смог он осуществить 
своих стратегических целей и на юге страны. Гитлеровцы не рассчитывали, что им 
будет оказано такое сопротивление, и чем дальше они продвигались, тем сильнее 
нарастало это ожесточение. [… ] И противник на каждом шагу нес потери за 
потерями. [… ] Когда началось это сражение, немцы, как я уже упоминал, истекли 
кровью, не добившись поставленной цели. Вот где надо сказать немецким генералам,
 что они просчитались. То же было и под Ленинградом. [… ] Считаю, что 
Московское сражение явилось очень крупной победой стратегического масштаба. Оно 
заложило основу для дальнейшего и окончательного разгрома немецких войск». – 
Цит. по: Константин Симонов. Сегодня и давно. М., 1980, с. 624-625.
 {243} Начальник тыла.
 {244}Ныне город Вроцлав в Польше.
 {245}der Blitzkrieg (нем.) – молниеносная война.
 {246} В этой речи Гитлер, в частности, вновь утверждал, что его нападение на 
СССР носило превентивный, упреждающий характер, и сам он войны не желал: «[… ] 
Я не искал войны, а напротив, делал все, чтобы ее избежать. Но я забыл бы свой 
долг и действовал бы против своей совести, если бы, несмотря на знание 
неизбежности военного столкновения [с Советским Союзом], не сделал отсюда 
одного-единственного возможного вывода. Считая Советскую Россию смертельнейшей 
опасностью не только для Германского рейха, но и для всей Европы, я решил всего 
за несколько дней до этого столкновения дать сигнал к наступлению. Сегодня 
имеются поистине неоспоримые и аутентичные материалы, подтверждающие факт 
наличия у русских намерения осуществить нападение на нас. Точно так же нам 
известен и момент, когда это нападение должно было произойти. Учитывая 
осознанную нами во всем ее объеме только ныне огромную опасность, могу лишь 
возблагодарить Господа нашего, вразумившего меня в нужный час и давшего мне 
силу сделать то, что должно было сделать [… ]». – Цит. по: Откровения и 
признания, с. 119-120. По данному вопросу см., в частности: Готовил ли Сталин 
наступательную войну против Гитлера? Незапланированная дискуссия. Сб. 
материалов. М., 1995; А. Мерцалов, Л. Мерцалова. Сталинизм и война. М., 1998; В.
 Суворов. Ледокол. М., 1993; Werner Maser. Der Wortbruch. Hitler, Stalin und 
der Zweite Weltkrieg. МьпсНеп, 1994.
 {246} Тем самым Гитлер переложил на Браухича всю вину за разгром 
немецко-фашистских войск под Москвой. Согласно показаниям Браухича на 
Нюрнбергском процессе (1МТ – Prozess, Bd. XX, S. 649), он подал фюреру рапорт 
об уходе со своего поста 7 декабря 1941 г., мотивируя состоянием здоровья. 
Гитлер обещал подумать и через 10 дней дал согласие на его отставку, о которой 
официально было объявлено 19 декабря 1941 г. На другой же день Браухич вылетел 
на родину. В своих показаниях он добавил: «Гитлер был роком Германии, и рока 
этого было не избежать».
 {247} Дневниковые записи генерал-фельдмаршала Бока о битве за Москву см. в сб.
: Откровения и признания, с. 3