орьбе с этим танком испытывает большие трудности. «Не имей мы наших 
88-миллиметровок, русские танки делали бы что хотят!». Русские создали в виде 
этого танка серьезное оружие. Фюрер, правда, еще не знал, в каком множестве 
«Т-34» теперь производится. Но вскоре, в 1942 г., выяснилось, что он 
применяется во все возрастающем количестве. Наш выпуск танков, говорил он мне, 
удовлетворителен, но мы его должны еще более ускорить. Гитлер упомянул и об 
американских поставках русским. Теперь вот подтвердилось, что американцы уже 
давно снабжают их грузовыми автомашинами и продовольствием. Грузовики из 
Америки наши войска уже обнаружили.
 Гитлер был целиком захвачен самыми последними событиями на Восточном фронте и 
постоянно задавался мыслью, как помочь нашим войскам. Он вновь и вновь твердил: 
«Они должны стоять там, где находятся, и не делать ни шага назад!». В 
результате этого разговора с фюрером я неожиданно оказался посвященным в 
роковой ход нападения на Россию.
 На 15 часов 11 декабря Гитлер созвал рейхстаг, где произнес очень длинную и 
подробную речь{246} об общем политическом положении, но без выделения особенно 
заметных кульминационных точек.
 В полдень 16 декабря мы уже снова были в «Волчьем логове» и обнаружили 
внушавшее нам опасение непросматриваемое положение на фронте. В ночь с 16 на 17 
декабря Гитлер окончательно решил взять на себя главнокомандование сухопутными 
войсками. Решение это фюрер принял после длившихся целый день размышлений. 
Шмундт приветствовал шаг фюрера, ибо он положил конец ежедневной борьбе с 
Браухичем{247}. Еще раз мелькнула мысль доверить этот пост Манштейну или 
Кессельрингу. Но Гитлер отверг ее, ибо характер Манштейна его не устраивал, а 
Кессельринга как раз предусматривали назначить командующим соединений люфтваффе 
на Средиземном море. Ввиду обстановки в Италии фюрер не хотел производить здесь 
никаких неожиданных изменений.
 18 декабря Гитлер заменил командующего группой армий фельдмаршала фон 
Бока{248} фельдмаршалом фон Клюге. День прошел в оживленных телефонных 
переговорах; во всех них звучали слова о необходимости отвода войск группы 
армий «Центр» под сильным нажимом русских. Гитлер не пожелал сделать ни шагу 
назад и приказал удерживать линию фронта. В период между Рождеством и Новым 
годом был отставлен по желанию Клюге Гудериан. Между обоими генералами издавна 
существовали такие противоречия, что они были несовместимы. Фюрер ежедневно 
проводил многочасовые обсуждения с Гальде-ром, тема всегда была одна и та же: 
держаться или отходить? В промежутках принимались паллиативные меры для 
подброски новых формирований на особенно угрожаемые участки фронта, сам же 
фронт изыскивал последние резервы. В ночь с 30 на 31 декабря Гитлер больше двух 
часов говорил с Клюге по телефону. Тот хотел отвести линию фронта своей группы 
армий на 35 км. Фюрер запретил и еще раз приказал: ни шагу назад. Тем самым он, 
вне всякого сомнения, спас ситуацию, хотя в ближайшие дни и недели еще 
предстояли тяжелые кризисы.
 После объявления войны Соединенным Штатам мы знали: против нас воюет весь мир. 
Когда я осознал это, верить в победу мне стало трудно. В Германии началось 
сильное расслоение мнений. Наибольший лагерь все еще составляли люди, которые 
видели прежние успехи Гитлера и теперь не могли и не хотели поверить, что этот 
человек, вновь давший Германии мировой авторитет, пошел по ложному пути. Среди 
них было много и таких, кто больше уже не ждал очевидной победы, но говорил: 
превосходство фюрера настолько велико, что он найдет путь во благо рейха. К ним 
принадлежали и те (и их было немало), кто вообще не имел собственного мнения и 
воспринимал все как есть, причем им было безразлично, какой оборот примет 
судьба.
 Мал, даже очень мал, был круг тех, кто ясно осознавал огромную беду для 
Германии, кто говорил об этом и желал идти на риск переворота. То были 
отдельные лица из среды церкви обеих конфессий, земельного дворянства, 
дипломатии, а также чиновники и офицеры. Государственная тайная полиция знала 
об этих кругах и была в курсе их деятельности. Большинство имен значилось в ее 
картотеках. Но она ничего не предпринимала, ибо число таких людей было слишком 
незначительно да к тому же признаков их каких-либо акций не имелось. Сам Гитлер 
был информирован об этом Гиммлером, и имена его активных противников ему были в 
общем и целом известны. В заканчивавшемся году все мы были свидетелями того, с 
какой силой фюрер своими речами и действиями противостоял этим критическим 
течениям. Однако неудивительно, что во время зимнего кризиса 1941-1942 гг. 
сомнения и критика постоянно возрастали.




 Сепаратный мир с Россией?


 Тогда я был убежден в том, что Советский Союз, переживший с июня такие тяжелые 
удары, не сможет быстро прийти в себя. С моей точки зрения, еще имелся шанс 
разбить Россию, прежде чем Америка с ее крупным потенциалом вступит в это 
столкновение. Насколько я мог судить, таков был и взгляд Гитлера в то время. Он