западнее Сталинграда.

Угроза этому сильно растянутому флангу стала проявляться после ряда разведок 
боем, которые предприняли русские начиная с августа. Русские установили, что 
фланг немецких войск под Сталинградом прикрывается слабыми силами и эту задачу 
выполняют главным образом союзники Германии: венгры — от Воронежа и далее на 
юг; итальянцы — в районе, где Дон поворачивает на восток, у Новой Калитвы; 
румыны — около последнего поворота реки на юг западнее и южнее Сталинграда. 
Здесь находилось лишь небольшое число немецких войск — отдельные полки, иногда 
дивизии, которые занимали позиции между участками союзных войск. Дивизии 
занимали оборону на фронте до 40 миль, и оборудованных должным образом позиций 
здесь не было. Конечно, выгрузочные железнодорожные станции часто находились в 
100 милях и более от линии фронта, а местность была настолько голой, что 
лесоматериалов для строительства оборонительных [286] сооружений не хватало. 
Все соображения относительно обороны носили подчиненный характер по отношению к 
главной цели — взятию Сталинграда.

Свобода маневра войск, наступавших на Сталинград, ограничилась еще больше в 
конце сентября, когда немцы проникли в широко раскинувшиеся пригороды и в район 
Тракторного завода. Оказаться втянутым в уличные бои — всегда не в пользу 
наступающего, но особенно пагубно это было для армии, основное преимущество 
которой заключалось в маневренности. В то же время обороняющаяся сторона 
мобилизовала отряды рабочих, которые сражались с яростью людей, домам которых 
угрожала непосредственная опасность. При таких обстоятельствах это подкрепление 
из местных жителей в критические недели значительно усилило обороняющиеся 
войска — 62-ю армию под командованием генерала Чуйкова и часть 64-й армии под 
командованием генерала Шумилова. 62-я армия понесла тяжелые потери в боях 
западнее Дона, а генерал Еременко, которому было поручено командовать этим 
участком фронта в целом, мог найти лишь незначительные резервы, чтобы оказать 
ей немедленную помощь.

Когда немцы вошли в пределы города, их наступление раскололось на множество 
частных атак, и это также уменьшило мощь удара.

При поверхностном наблюдении казалось, что положение обороняющихся становилось 
все более критическим или даже отчаянным: кольцо сжималось, и противник 
подходил, все ближе к центру города. Наиболее критическое положение сложилось 
14 октября, но немцы получили отпор 13-й гвардейской дивизии генерала Родимцева.
 Однако даже после преодоления этого кризиса положение русских продолжало быть 
тяжелым, потому что обороняющиеся оказались настолько близко прижаты к Волге, 
что у них почти не осталось пространства для маневра. Они уже не имели 
возможности оставлять местность с целью выиграть время. Однако главные факторы 
действовали в пользу русских.

Растущие потери, все большее осознание краха и приближение зимы подрывали 
моральный дух наступающих. В то же время и их резервы были настолько истощены, 
что чрезмерно растянутые фланги утратили эластичность. Таким образом, назрело 
самое время для контрудара, который и готовило русское командование. Для его 
успеха оно накопило достаточные резервы.

Контрудар, нанесенный 19 и 20 ноября, был хорошо рассчитан по времени. Начало 
его пришлось на первые сильные [287] морозы, которые сковали землю и обеспечили 
возможность быстрого передвижения, а сильные снегопады в дальнейшем сковали 
маневр противника. Контрудар застал немцев в момент максимального изнурения, 
когда они особенно остро почувствовали последствия провала своего наступления.

Контрудар был умно рассчитан также в стратегическом и психологическом 
отношениях. Во фланги наступавших на Сталинград войск русские вбили с обеих 
сторон два мощных клина, каждый из которых состоял из нескольких клиньев 
меньшего размера и имел задачу изолировать 6-ю армию и 4-ю танковую армию от 
группы армий "Б". Эти два клина были вбиты на участках, прикрываемых в основном 
румынскими войсками. План контрудара был разработан блестящим триумвиратом 
русского Генерального штаба — генералами Жуковым, Василевским и Вороновым. 
Основными исполнителями были командующий Юго-Западным фронтом генерал Ватутин, 
командующий Донским фронтом генерал Рокоссовский и командующий Сталинградским 
фронтом генерал Еременко.

Весь Восточный фронт русские разделили на фронты, которые подчинялись 
непосредственно Ставке Верховного Главнокомандования в Москве. Вместо сведения 
их в более крупные группировки на постоянной основе русские теперь практиковали 
командирование из Ставки одного из высших генералов со специальным штабом для 
координации действий нескольких фронтов, принимавших участие в какой-либо 
конкретной серии операций. Фронты состояли в среднем примерно из четырех армий 
каждый, причем армии были меньше по размерам, чем армии на Западе, и каждая из 
этих армий управляла дивизиями непосредственно, без промежуточного звена — 
штаба корпуса. Бронетанковые и моторизованные войска сводились в группы бригад, 
называвшиеся корпусами, но в действительности они были равноценны крупным 
дивизиям. Эти корпуса подчинялись командующему фронтом.

Русские ввели вновь корпусную систему летом 1943 года, до того как появились