захвату
Сингапура и продвижению на Юг ставились под сомнение. Наиболее ценной в 
радиограмме
была информация о намерениях Японии в отношении Советского Союза. Зорге 
подтверждал
предыдущую информацию о возможности заключения пакта о ненападении между двумя
странами.
Во второй радиограмме говорилось о беседе Зорге с новым военным атташе
германского посольства в Токио. Военный дипломат рейха говорил о резких 
антисоветских
тенденциях среди высшего немецкого офицерства и окружения Гимлера. Он считал, 
что «по
окончании теперешней войны должна начаться ожесточенная борьба Германии против
Советского
явной дезинформацией. Все мероприяти по плану «Барбаросса» предусматривали
скоротечную войну с СССР до окончания войны с Англией. А какие-либо признаки
окончания войны между двумя странами не просматривались даже в перспективе. Но,
несмотря на эту информацию, обе радиограммы произвели самое благоприятное 
впечатление
в Центре. Копии радиограмм были отправлены Сталину и Молотову, а «Рамзаю» была
отправлена радиограмма: «Ваши №№ 89, 90, 91, 87, 88 имеют значение. Д.». 
Индексом «Д»
телеграммы подписывал начальник Разведупра Голиков. Сомнений в достоверности
информации, как это было в конце декабря, теперь уже не было.
15 марта в Москву поступила короткая радиограмма. Отт показал своему другу 
доктору
Зорге текст телеграммы Риббентропа. Текст был коротким, и советскому разведчику 
удалось
его запомнить и передать в Центр: «Я прошу Вас при этом всеми имеющимися в 
Вашем
распоряжении средствами побудить Японию к немедленному наступлению на Сингапур».

Битва за Англию продолжалась, и в Берлине хотели с помощью
в Англии еще один фронт на Дальнем Востоке и попытаться оттянуть туда часть
военно-морского флота и авиации Великобритании. Информация была признана очень
ценной и по распоряжению Голикова направлена Сталину, Молотову, Тимошенко и 
Жукову,
который сменил Мерецкова на посту начальника Генштаба.
18 апреля новая большая радиограмма из Токио, переданная в четыре приема.
Содержание радиограммы было посвящено внешней политике Японии после заключения
советско-японского договора. Информация поступила от Одзаки, который посетил 
премьера
Коноэ и имел с ним беседу о войне в Китае и о взаимоотношениях с Америкой в 
китайском
вопросе. Наиболее ценной и интересной для Москвы был
ил: «Отто» (Одзаки) имеет некоторое влияние на Коноэ и других лиц и может
поднимать вопрос о Сингапуре как острую проблему». Он также сообщил, что «… 
имеет
некоторое влияние на германского посла Отта и может подталкивать или сдерживать 
его от
оказания давления на Японию в вопросе ее выступления против Сингапура». 
Резидент в
Токио просил указаний о том, как действовать: подталкивать ли Японию в южном
направлении, чтобы обезопасить Дальний Восток, или отойти в сторону.
Пожалуй, впервые, если судить только по опубликованным документам, советские
разведчики превращались в агентов влияния на таком высоком уровне, как премьер 
страны
пребывания и посол дружеской державы. И перед руководством военной разведки 
встал
вопрос – как поступить. Дать ли согласие на оказание давления, пойдя на 
известный риск
разоблачения разведчиков, или не рисковать и представить событиям развиваться 
своим
черед
европейскую
часть С с ы с
н и
мировую войну и откроет новый фронт в
Азии
в
в Москве и с той же резолюцией Голикова: «Дать в пять адресов» была отправлена
«наве
ом? Через несколько дней размышлений и взвешиваний всех «за» и «против»
руководство Разведупра решило не рисковать. 24 апреля была отправлена 
радиограмма
«Рамзаю». В ней подчеркивалось, что «… основной задачей является своевременное 
и
достоверное сообщение обо всех конкретных мероприятиях японского правительства 
и
командования в связи с заключением пакта с СССР… Влиять и подталкивать Коноэ и