Разгорелся
международный скандал, о котором много писала польская пресса. Политбюро 
рассмотрело
вопро
кие организации для установления
центр
к
и х
того
родностей коренного населения Маньчжурии. Закон был принят
на ос г
у .
усских белоэмигрантских организаций,
добав
т ,
с о деятельности Разведупра и по предложению Дзержинского приняло решение:
«активную разведку во всех ее формах и видах на территории сопредельных стран
прекратить». Но в начале 1930-х, когда отношения между Польшей и Японией 
приняли
дружеские формы, польская дефензива (контрразведка) поделилась с японской 
разведкой той
информацией, которой она располагала. Это касалось и советской агентуры в 
Польше, и
активной разведки Разведупра. В Токио идею «активки» признали заслуживающей 
внимания
и решили попробовать эту форму деятельности в Маньчжурии. Граница с Советским
Союзом была рядом по Амуру и Уссури, а человеческого материала, пригодного для
активной диверсионной деятельности, в Маньчжурии было достаточно: масса 
беженцев,
пришедших туда после гражданской, забайкальские, амурские и уссурийские казаки,
потерявшие в России все и ушедшие в Маньчжурию с атаманом Семеновым. Подрастало 
и
молодое поколение эмигрантов, не знавшее Родины.
Людей, озлобленных на советскую власть, отнявшую у них все, было достаточно. И 
в
середине 1930-х в штабе Квантунской армии решили приступить к формированию
диверсионных отрядов из русских эмигрантов. В 1934-м году японская военная 
миссия в
Харбине решила объединить все белогвардейс
ализованного руководства над их деятельностью, направленной против СССР. В том
же году было создано бюро по делам русс ой эмиграции, в котором были объединены 
все
белоэмигрантские организации в Маньчжурии. Бюро подчинялось японской военной 
миссии
в Харбине. Через это бюро в Харбине его подотделы в других города японская 
разведка
вербовала белоэмигрантов для диверсионной деятельности на территории Советского 
Союза.
По предложению Судзуки, офицера японской разведки из Харбинской военной миссии,
в 1936 году из числа членов Союза русских фашистов был сформирован специальный 
отряд.
Вооруженный и оснащенный японской разведкой, под командованием Матвея Маслакова,

помощника руководителя Российского фашистского союза Родзаевского, этот отряд 
осенью
же года был тайно переправлен через Амур на советскую территорию для
террористической и диверсионной деятельности, а также для устройства фашистских
подпольных организаций.
Для привлечения белоэмигрантской молодежи к активной разведывательной и
диверсионной деятельности против Советского Союза японские власти совместно с
правительством Маньчжоу-Го приняли закон о всеобщей воинской повинности для 
русской
эмиграции как одной из на
нове плана, разработанного японским полковником Макото Асано. В мае 1938- о
японская военная миссия в Харбине создала специальную школу для подготовки
диверсионных и разведывательных кадров из числа местной белоэмигрантской 
молодежи.
Школа была названа «отрядом Асано» (по-японски «Асано-бутай»). В дальнейшем по 
типу
этого отряда был создан ряд новых отрядов, которые являлись его филиалами и
дислоцировались в различных п нктах Маньчжурии
В 1945 году при разгроме войск Квантунской армии в плен попал генерал-лейтенант
Янагито Гендзо. Генерал перед войной был начальником Харбинской военной миссии, 
и,
естественно, его показания представляли большой интерес. Во время допроса он 
подтвердил
показания Семенова и Родзаевского о деятельности р
ив то, о чем те могли и не знать: подготовка разведчиков и диверсантов велась 
по
прямому приказу командующего Квантунской армией генерала Умедзу. Военные