| |
СССР выступит в защиту этой республики, и что Стомоняков сообщил об этом
недавно
японскому послу. Москва разговаривает новым языком, и в Токио внимательно
прислушиваются. Считают, что одним из первых актов Хирота, если ему удастся
сформировать правительство, будет ответ на декларацию Сталина. Японский ответ
даст
возможность выяснить, в какой степени вопрос о Внешней Монголии может
действительно
повлечь за собой опасность войны».
На следующий день после опубликования текста беседы в советских газетах
английская «Манчестер гардиан» писала в передовой статье, что Внешняя Монголия,
имея
«русский заем и русских инструкторов», сможет заполнить брешь в своей обороне.
Это
обстоятельство, по мнению газеты, «может
не против России на Дальнем Востоке, надежды, и без того уже поблекшие в
результате
усиления Сибири и Владивостока».
Очень внимательно и подробно комментировала интервью китайская пресса, и такой
интерес к сказанному в далекой Москве был естественным. Слишком серьезное
значение для
Китая и Маньчжурии имела угроза советско-японской войны. Китайская «Дагунбао» в
номере от 7 марта писала: «Беседа
ется не столь неожиданной, как это казалось вначале. Готовность СССР помочь
Монгольской Республике – это давно принятая Советским Союзом политика. Всякий,
кто
внимательно следит за международными событиями последних месяцев, поймет это.
Несомненно, японские военные власти знали об этом».
«Харбин Ници Ници» 6 марта отмечала в передовой статье: «Наиболее заслуживает
внимания то, что в беседе Сталин впервые открыто декларировал абсолютную
поддержку
Внешней Монголии. Из этого видна серьезная заинтересованность СССР в
дальневосточной
ситуации и, в частности, во внешнемонгольской проблеме. Заявление Сталина,
сделанное со
свойс
м свои подписи поставили с монгольской стороны Председатель Малого хурала
МНР
к
предусматривала, что оба правительства в случае
военн
с
м ударом отсечь территорию выступа. Две попытки наступления не увенчались
успех
и на необходимость немедленного прекращения нападений японских
войск
твенным ему тоном угрозы, в достаточной степени звучит в том смысле, что если
Япония нападет на Монголию, то СССР не уклонится от войны с Японией. Между тем
СССР, построив предположение о нападении Японии на Монголию, говорит о
готовности
принять войну с Японией потому, что на Дальнем Востоке оборона СССР по линии
Внешняя
Монголия – Иркутск – самое слабое место, и это доказывает, что СССР все более
остро
чувствует угрозу возможности удара Японии именно по этому слабому месту в
случае
японо-советской войны… Вопрос отношений с СССР является для Японии не вопросом
экономических интересов или политического приоритета, а буквально вопросом
жизни и
смерти, то есть вопросом о том, съесть или быть съеденным. Угроза Сталина в
этом
отношении станет для Японии предметом многих указаний в качестве переломного
момента,
который исцелит слепоту, имеющуюся внутри нашей страны у больных болезнью
симпатий
к СССР».
12 марта 1936 года в Улан-Баторе был подписан документ, который на многие годы
вперед определил взаимоотношения между двумя странами. Устное соглашение о
взаимопомощи было решено заменить официальным дипломатическим протоколом. Под
документо
Амор и премьер-министр и министр иностранных дел Гендун и с советской стороны
полпред Советского Союза в Монголии Таиров. Протокол был подписан сро ом на 10
лет и
вступал в силу с момента его подписания.
В первой статье протокола говорилось, что в случае угрозы нападения со стороны
третьего государства оба правительства обязуются немедленно обсудить
создавшееся
положение и принять все меры, которые могли бы понадобиться для ограждения
безопасности их территории. Вторая статья
ого нападения на одну из сторон окажут друг другу всяческую, в том числе и
|
|
