сотрудники СИС стали именовать этот период не иначе как «время кошмаров». Когда 
Синклер не был занят придумыванием фантастических операции, он принимался 
убеждать обеспокоенное ЦРУ в том, что СИС в своей основе – вполне здоровая 
организация.
 В уговорах американцев ему не удалось добиться каких-либо успехов. Сотрудники 
ЦРУ в Лондоне помнят, как в начале 1956 года им довелось слушать представителя 
СИС, излагавшего план организации переворота в Сирии. Согласно этому плану, 
Ирак должен был подтолкнуть восстание племен, населяющих пустыню, ливанские 
христиане – вторгнуться на территорию Сирии, а Турция – спровоцировать 
пограничные инциденты. Все это выглядело не как план переворота, а скорее как 
план развязывания всеобщей войны на Ближнем Востоке.
 По счастью, к его реализации даже и не попытались приступить.
 Сотрудник ЦРУ Уилбер Ивеленд припоминает одну встречу в Бейруте, во время 
которой абсолютно пьяный представитель СИС делился планами убийства египетского 
лидера Насера. Английский разведчик бормотал что-то о Ближнем Востоке, попавшем 
в лапы коммунистов, затем «его голос ослабел, а сам он погрузился в кресло и 
окончательно отключился»(27). Еще один сотрудник ЦРУ докладывал о своей встрече 
с представителями СИС следующим образом: «После того как мы провели за столом 
час или два в бессвязной беседе, англичанин наконец сказал: «Почему бы нам не 
обратиться к старику Генри? Ведь он знает все». Через пару дней откуда-то из 
Суссекса явился старик Генри и согласился приняться за дело, но при этом 
заявил: «То, что вы придумали, ребята, погубит весь сад. А ведь надо лишь 
слегка подровнять кустарник»(28).
 Своей кульминации серия неприятностей достигла в апреле 1956 года, когда 
кому-то в СИС пришла в голову идея обследовать подводную часть русского 
крейсера «Орджоникидзе» в гавани Портсмута. В октябре 1955 года подобная 
операция с такого же типа крейсером «Свердлов» прошла успешно, и теперь СИС 
испытывала искушение еще раз изучить детали противолодочного и противоминного 
оборудования корабля. Однако крейсер «Орджоникидзе» доставил в Англию советских 
лидеров Булганина и Хрущева, поэтому охрана была надежнее. Кроме того, 
привлеченный СИС к работе водолаз Лайонел Крэбб был немолод и физически плохо 
подготовлен. Короче говоря, водолаз исчез навсегда, русские заявили протест, и 
премьер-министру пришлось 4 мая принести публичные извинения в палате общин.
 В результате внутриведомственного расследования, проведенного в СИС и в Форин 
офис, во всем обвинили советника МИД при руководителе СИС. На проведение любой 
разведывательной операции, которая могла повлечь за собой политические 
последствия, требовалась его санкция. СИС запросила разрешение на действия 
Крэбба поздно вечером, и советник подписал его, особенно не раздумывая. 
(Советника задвинули в какой-то темный угол министерства, а его наследник 
Джеффри Макдермотт взял за правило не рассматривать после шести часов вечера 
никаких заявок СИС.)(29)
 Однако вина за этот провал на самом-то деле лежала на Синклере. В Форин офис и 
в аппарате Кабинета министров зрело мнение, что неминуемая отставка Синклера 
явится прекрасным поводом для изменения традиционного стиля руководства СИС. 
Норман Брук, секретарь аппарата Кабинета министров, и его заместитель Бэрк 
Тренд решили взять инициативу на себя. Эти высокопоставленные чиновники 
предложили положить конец тому, что разведку возглавляют представители армии 
или военно-морского флота. Их доводы были благожелательно восприняты 
Макмилланом. На пост руководителя СИС по рекомендации Патрика Дина, помощника 
заместителя министра иностранных дел и в свое время личного секретаря Мензиса, 
был предложен Дик Уайт(30). Уайт возглавлял МИ-5, организацию, в которой он 
проработал практически всю свою сознательную жизнь. Глава МИ-5 получил 
образование в Оксфорде, он учился в Мичиганском университете и в университете 
Южной Калифорнии. Уайт был высококультурным интеллектуалом и при этом отличался 
внешней элегантностью. Одним словом, он являл собой полную противоположность 
Мензису и Синклеру. Его назначение на пост главы СИС было встречено 
американцами с откровенным восторгом. Роберт Эмори вспоминает совещание, во 
время которого эта новость достигла руководителей ЦРУ: «Это случилось где-то в 
июле 1956 года. Шло рутинное совещание, на котором присутствовали Даллес, Хелмс,
 Биссел, я и еще несколько человек. Мы закончили утреннее заседание и 
собирались отправиться на ленч. В этот момент я сказал: «Да, кстати, только 
сегодня мой информатор в английском посольстве сообщил, кто назначен новым «С». 
Хелмс и Биссел едва не свалились со своих стульев. Оказалось, что перед их 
человеком в Лондоне в качестве приоритетной была поставлена задача добыть 
именно эту информацию. Когда я сообщил, что это Уайт, они были безмерно 
удивлены. Они продумывали различные возможные варианты, составили даже список 
имен вероятных кандидатов, однако имени Уайта среди них не было. Тем не менее 
все были в восторге. У руководства ЦРУ сложилось весьма благоприятное мнение об 
Уайте как об уравновешенном и порядочном человеке и профессионале высокого 
класса. Кто-то из присутствующих бросил: «Для нас Уайт очень и очень персона 
грата»(31).
 Назначение Уайта явилось важной вехой в развитии разведки на Западе. Центр 
тяжести ее деятельности сместился от радостей и потрясений «великой игры» в 
сторону более тяжелого, но и более благодарного труда аналитической разведки. 
ЦРУ при Даллесе, «рыцаре великого, благородного дела», как величал его один из 
сотрудников, не осознало значения этого изменения. Однако Хелмс, ставший 
директором ЦРУ в 1966 году, полностью оценил его. С первых дней на посту «С» 
Уайт дал понять, что СИС не является продолжателем дел УСО в мирное время. По 
его мнению, диверсии и убийства не входят в круг обязанностей организации. 
(Например, СИС просто проигнорировала распоряжение Идена изучить возможности