лишить возможности использовать аэродромы в Северной Норвегии. Если бы Ваши 
штабы смогли составить хороший план, то Президент и я немедленно рассмотрели бы 
возможность участия в его осуществлении до передела наших возможностей». 
      
      Президент предпринял аналогичные шаги.
      
      Премьер Сталин – премьерминистру 
      13 октября 1942 года 
      «Ваше послание от 9 октября получил. Благодарю». 
      
      Атмосфера была отравлена подозрениями. Московская печать много и с 
запозданием писала об эпизоде с Гессом. 15 октября Молотов выступил с речью, в 
которой потребовал немедленного предания Гесса суду Международного трибунала в 
качестве военного преступника. 27 октября видный советский публицист в лекции 
осудил «махинации леди Астор» и «клайвденской клики», которые якобы 
подготовляли сепаратный мир.
      Все это никоим образом не отразилось на взглядах или настроениях 
президента или моих. Мы делали все, что было в наших силах.
      
      Президент Рузвельт – премьерминистру 
      28 октября 1942 года 
      «Меня не особенно тревожат полученные нами ответы или отсутствие ответов 
из Москвы. Я решил, что они не пользуются даром речи для тех же целей, для 
каких мы им пользуемся. Я вполне убежден, что русские продержатся эту зиму и 
что нам следует решительно осуществлять наши планы как в смысле снабжения их, 
так и отправки военновоздушных сил для участия в боевых действиях на их фронте.
 Я хочу, чтобы мы имели возможность сказать гну Сталину, что мы выполнили наши 
обязательства на 100 процентов»[70]. 
      
      ЭльАламейн и «Торч» и великая русская победа у Сталинграда должны были 
ослабить напряжение и тревогу зимних месяцев. В Арктике перед концом года была 
осуществлена блестящая операция по благополучной проводке конвоя. Теперь, когда 
оглядываешься назад, создается впечатление, что поведение Советов отчасти 
объяснялось надеждой, что, если им удастся продержаться зиму, они смогут 
отказаться от любой непосредственной военной помощи со стороны Запада, которую 
они считали пагубной и способной умалить их престиж.
      Я считаю, что мы по крайней мере заслуживаем похвалы за наше терпение в 
условиях постоянных оскорблений со стороны правительства, которое надеялось 
сотрудничать с Гитлером, пока он не напал на него и чуть не уничтожил.
      Однако здесь уместно хотя бы коротко рассказать о великолепной борьбе и 
решающей победе русских армий.
      Наступление германской группы армий «А» в направлении Кавказа 
возглавлялось 1й танковой армией Клейста, состоявшей из 15 дивизий. Форсировав 
Дон, она быстро продвигалась, встречая незначительное сопротивление. 9 августа 
немцы достигли Майкопа и обнаружили, что нефтепромыслы полностью разрушены. 
Другая колонна 25 августа заняла Моздок, но была задержана на реке Терек и не 
смогла проникнуть к грозненским нефтепромыслам. Крупнейшие нефтепромыслы Баку 
все еще находились в 300 милях. На побережье Черного моря 10 сентября был занят 
Новороссийск, и русский Черноморский флот, укрывшийся там после падения 
Севастополя, направился в Туапсе, где и оставался. Приказ Гитлера о захвате 
всего Черноморского побережья не мог быть выполнен. В центре немцы достигли 
предгорий Кавказа, но не продвинулись дальше. Русское сопротивление, 
подкреплявшееся свежими войсками, направлявшимися по железной дороге вдоль 
западного побережья Каспийского моря, повсюду было стойким. Клейст, ослабленный 
отвлечением сил в районе Сталинграда, продолжал продвигаться с боями до ноября. 
2 ноября он захватил Нальчик. Затем началась зима, и все его возможности были 
исчерпаны.
      На фронте германской группы армий «Б» немцы потерпели полное поражение. 
Гитлера привлекал Сталинград. Само название города бросало ему вызов. Этот 
город был важным промышленным центром и крупным опорным пунктом на 
оборонительном фланге, защищающем его главные силы, рвавшиеся к Кавказу. Этот 
город стал магнитом, притягивавшим к себе основные усилия германской армии и 
авиации.
      Отвлечение на юг 4й танковой армии на помощь группе армий «А» для 
форсирования Дона также имело серьезные последствия. Оно задержало наступление 
на Сталинград, и к тому времени, когда эта армия вновь повернула на восток, 
русские силы, ушедшие за реку, реорганизовались. Сопротивление с каждым днем 
становилось все более упорным. Только 15 сентября, после тяжелых боев в районе 
между Доном и Волгой, немцам удалось достигнуть предместий Сталинграда. Лобовые 
ожесточенные атаки в следующем месяце принесли некоторый успех ценой ужасных, 
кровопролитнейших боев. Ничто не могло сломить русских, сражавшихся со 
страстным упорством среди развалин своего города.
      Германские генералы, уже давно обеспокоенные, имели все основания для 
тревоги. После трехмесячных боев главные объекты кампании – Кавказ, Сталинград 
и Ленинград – все еще находились в руках русских. Потери были очень тяжелыми, а 
подкрепления недостаточными. Вместо того чтобы отправлять свежие контингенты 
для возмещения потерь, Гитлер формировал из них новые и неподготовленные 
дивизии. С точки зрения военных, уже давно нужно было остановиться, но 
«бесноватый» не хотел слушать. В конце сентября Гальдер, начальник штаба 
Гитлера, наконец воспротивился своему хозяину и был смещен. Гитлер подгонял