официального одобрения, то они либо прибыли бы в Рангун слишком поздно, либо у 
них не хватило бы горючего для того, чтобы достичь его. Поэтому мы решили 
временно повернуть конвой в северном направлении. Сейчас конвой продвинулся 
слишком далеко в северном направлении, и некоторые суда в этом конвое не могут 
достичь Австралии без пополнения запасов горючего. Эти соображения физического 
характера дают несколько дней, в течение которых обстановка станет более ясной, 
а Вы, если пожелаете, сможете пересмотреть свою позицию. В противном случае 
головная австралийская дивизия будет в соответствии с Вашими желаниями как 
можно скорее возвращена в Австралию». 
      
      Премьерминистр Австралии – премьерминистру 
      23 февраля 1942 года 
      «В Вашей телеграмме от 20 февраля ясно указывалось, что конвой не следует 
в северном направлении. Из Вашей телеграммы от 22 февраля явствует, что Вы 
направили конвой в Рангун и считали одобрение нами этой важнейшей переброски 
чисто формальным делом. Поступив таким образом, Вы увеличили физическую 
опасность для конвоя, и ответственность за последствия подобной переброски 
ложится на Вас. 
      Австралийские имперские войска, при помощи которых мы пытались спасти 
Малайю и Сингапур, отступают в направлении Голландской ОстИндии. Все эти 
северные линии обороны исчезли или исчезают. Теперь Вы намереваетесь 
использовать австралийские имперские войска для спасения Бирмы. Как и в Греции, 
все это делается без соответствующей поддержки с воздуха. 
      Мы считаем важнейшей задачей спасение Австралии не только ради нее самой, 
но и ради сохранения ее в качестве базы для развития военных действий против 
Японии. При этих обстоятельствах совершенно невозможно изменить принятое нами с 
величайшей осторожностью решение, которое мы неоднократно подтверждали». 
      
      Никакие войска, находившиеся в нашем распоряжении, не могли вовремя 
достичь Рангуна, чтобы спасти его. Но если мы не могли послать армию, то мы 
могли, по крайней мере, послать человека. В то время как происходила переписка, 
омрачающая эти страницы, было решено послать в обреченную столицу генерала 
Александера на самолете. Чтобы сэкономить время, он должен был лететь прямым 
курсом над большими пространствами территории противника.
      5 марта генерал Александер взял на себя командование, получив инструкции 
удержать, если возможно, Рангун, а если это будет невозможно, то отойти в 
северном направлении для защиты Верхней Бирмы, в то же время поддерживая 
контакт с китайскими войсками на своем левом фланге. Вскоре ему стало ясно, что 
Рангун будет потерян. Японцы предпринимали сильные атаки в районе Пегу и 
обходили северный фланг для того, чтобы перерезать дорогу из Рангуна в Промэ и, 
таким образом, лишить нас последнего пути из города по суше. Уэйвелл, который 
теперь был главнокомандующим в Индии, осуществлял верховное руководство 
бирманской кампанией.
      Александер действительно отдал приказы об уничтожении больших 
нефтеочистительных заводов в Рангуне и об осуществлении других разрушений, а 
также о том, чтобы все войска прорывались в северном направлении, по дороге к 
Промэ. Японцы намеревались штурмовать город с запада. Для того чтобы обеспечить 
защиту своей дивизии, осуществлявшей окружение, они выслали крупные отряды, 
которые перерезали дорогу. Первые попытки наших войск прорваться были отбиты, и 
нужно было собрать все имеющиеся подкрепления. В течение 24 часов продолжались 
упорные бои, но японский командующий неукоснительно придерживался полученных им 
инструкций, и, убедившись в том, что дивизия, осуществлявшая окружение, заняла 
позиции для атаки с запада, он решил, что его задача – блокировать противника – 
была выполнена. Поэтому он открыл путь к Промэ, и его войска выступили, чтобы 
присоединиться к основным японским войскам, атаковавшим город. В то же время 
Александер и все его войска двинулись вперед и организованно вышли из Рангуна, 
захватив с собой средства транспорта и артиллерию. Японцы не беспокоили наши 
войска, отступавшие в северном направлении, так как им нужно было 
переформироваться после ожесточенных боев и больших потерь, которые они понесли,
 а также после проделанных ими длинных переходов. Бирманская дивизия вела 
упорные бои, задерживая продвижение противника в направлении Тоунгуа в то время,
 как 17я дивизия и бронетанковая бригада постепенно и беспрепятственно 
продвигались к Промэ.
      Потеря Рангуна означала потерю Бирмы, и остальная часть кампании 
представляла собой неумолимое состязание между японцами и приближающимся 
сезоном дождей. Не было никакой надежды на то, чтобы доставить подкрепления для 
Александера, так как у нас не было порта, чтобы высадить их. Наши небольшие 
воздушные силы, которые прикрывали эвакуацию и сдерживали значительно более 
многочисленную авиацию противника, были вынуждены покинуть свою хорошо 
оборудованную базу в Рангуне и перейти на посадочные площадки, где не было 
никакой службы оповещения. До конца марта эти самолеты были уничтожены, большей 
частью на земле. Самолетам, базировавшимся в Индии, удалось сбросить припасы и 
медикаменты и эвакуировать 8600 человек, включая 2600 раненых; однако у 
остальной части наших войск и у массы гражданского населения не было никакой 
другой возможности, кроме 600мильного перехода через джунгли и горы.
      24 марта противник возобновил свое наступление, атаковав китайскую 
дивизию у Тоунгуа, и после ожесточенных боев, длившихся неделю, захватил этот 
город. Через четыре дня противник вышел на обе стороны реки Иравади, напротив 
Промэ. В конце апреля противник подошел к Мандалаю, и надежда на сохранение 
контакта с китайскими войсками и на то, чтобы удержать Бирманскую дорогу,