конвоях, не понесли никакого ущерба. Среди больших потопленных судов была 
«Лакония», тоннажем почти 20 тысяч тонн, на которой находилось 2 тысячи 
итальянских военнопленных, направлявшихся в Англию. Многие из них утонули.
      К этому времени главная битва снова разгорелась на главных коммуникациях 
конвоев в Северной Атлантике. Подводные лодки уже научились считаться с 
воздушной мощью, и свой новый натиск они осуществляли почти исключительно в 
центральном районе, за пределами радиуса действия авиации, базировавшейся в 
Исландии и на Ньюфаундленде. В августе двум конвоям был причинен большой ущерб, 
причем один из них потерял 11 судов; в течение этого месяца подводные лодки 
потопили 108 судов тоннажем более 0,5 миллиона тонн. В сентябре и октябре немцы 
вернулись к своей прежней практике дневных нападений в погруженном состоянии. 
Поскольку теперь они действовали целыми «стаями», нельзя было при наших 
ограниченных ресурсах предотвратить крупные потери конвоев. Теперь мы особенно 
остро почувствовали отсутствие достаточного количества самолетов дальнего 
радиуса действия в морской авиации берегового базирования. Воздушное прикрытие 
простиралось все еще не более чем на 600 миль от наших береговых баз; на 
приложенной карте Атлантического океана, на которой отмечены эти зоны, показан 
большой неохранявшийся район в центре, где надводные эскортные суда, 
подвергавшиеся тяжелым испытаниям, не могли получить никакой поддержки с 
воздуха.
      Первые месяцы 1942 года были трудным периодом для нашей морской авиации 
берегового базирования. Настоятельные требования подкреплений для Дальнего 
Востока и района Средиземного моря значительно истощили наши запасы самолетов и 
обученных экипажей, которые таяли по мере того, как мы удовлетворяли неотложные 
потребности в других районах. Более того, пришлось волейневолей временно 
прекратить пополнение корпуса новыми эскадрильями самолетов дальнего действия, 
которых с нетерпением ожидали. В этих трудных условиях наш летный состав делал 
все, что было в его силах.
      Хотя сами эскортные суда и обеспечивали относительную защиту от атак, 
предпринимаемых подводными лодками по традиции днем в погруженном состоянии, 
они никогда не могли отдаляться на значительное расстояние от конвоев и 
рассеивать значительные скопления противника на флангах. Таким образом, когда 
«стаи» подводных лодок нападали, они могли наносить комбинированные удары таким 
количеством подводных лодок, которого было достаточно, чтобы нейтрализовать 
оборону. Мы понимали, что выход заключался в том, чтобы не только окружить 
каждый конвой надводными эскортными судами, но и обеспечить также достаточное 
прикрытие с воздуха, способное обнаружить находящиеся поблизости подводные 
лодки и заставить их погрузиться, обеспечивая таким образом путь, по которому 
конвой может продвигаться беспрепятственно. Одного этого чисто оборонительного 
мероприятия было недостаточно. Для того чтобы одолеть подводные лодки, 
необходимо было находить их и решительно атаковать на море и с воздуха, где бы 
они ни были обнаружены. Необходимых самолетов, обученных экипажей и 
авиационного вооружения было еще недостаточно для того, чтобы добиться 
решающего перелома, но теперь мы уже положили начало, создав группу поддержки 
из надводных судов.
      Уже давно настаивали на осуществлении этой тактической идеи, но для этого 
не имелось средств. Первые из этих групп поддержки, которые позже превратились 
в важный фактор противолодочной войны, состояли из двух сторожевых кораблей, 
четырех новых фрегатов из тех, которые сейчас стали сходить со стапелей, и 
четырех эсминцев. Они были укомплектованы хорошо обученными и опытными 
экипажами и оснащены новейшим оружием; предполагалось, что они будут 
действовать независимо от конвойных кораблей и, не неся никаких других 
обязанностей, будут выискивать стаи подводных лодок, охотиться за ними и 
уничтожать их там, где существует угроза с их стороны. Существенным фактором в 
успешном осуществлении этих планов было сотрудничество между группами поддержки 
и авиацией, и в 1943 году стало обычным явлением, что самолет замечал подводную 
лодку и указывал группе поддержки ее добычу. Более того, всегда существовала 
вероятность, что во время преследования одной подводной лодки обнаружатся 
другие, и, таким образом, одна замеченная подводная лодка могла привести к 
обнаружению целой стаи.
      Тем временем обращалось большое внимание на необходимость обеспечения 
поддержки конвоев с помощью авиации, базирующейся на авианосцах. Читатель 
вспомнит из предыдущего тома, какой успешной была короткая и яркая карьера 
нашего первого эскортного авианосца «Одэсити», который погиб в декабре 1941 
года. К концу 1942 года действовало шесть таких кораблей. Впоследствии много 
подобных кораблей строилось в Америке, а также в Англии, и первый из них, 
«Авенджер», вышел в сентябре вместе с конвоем, направлявшимся в Северную Россию.
 Позже, в октябре, они впервые начали успешно действовать против подводных 
лодок, конвоируя суда, участвовавшие в операции «Торч». Эти корабли, на которых 
находились самолеты морской авиации «суордфиш», отвечали необходимому 
требованию – они обеспечивали полную разведку в глубину, действуя независимо от 
береговых баз и в полном взаимодействии с надводными эскортными судами. Таким 
образом, благодаря максимальным усилиям и изобретательности наши 
противолодочные мероприятия становились более действенными; однако силы 
противника также возрастали, и нам еще предстояло много серьезных неудач.
      С января по октябрь 1942 года, несмотря на потери, число действующих 
немецких подводных лодок увеличилось с 90 до 196. Более того, к осени около 
половины всех этих подводных лодок снова действовало в Северной Атлантике, где 
наши конвои подвергались яростным атакам более крупных групп подводных лодок, 
чем когдалибо раньше. В то же время все наши эскорты были сокращены до