предложений о том, что надо позволить проходить поставкам продовольствия для 
помощи этим народам. Я сожалею, что мы должны отказать. (...) 

Прошло уже больше четверти года с тех пор, как в Британии вступило в силу новое 
правительство. Что за поток несчастий обрушился на нас с того времени! 
Доверчивые Нидерланды разбиты, их любимый и уважаемый монарх изгнан; мирный 
город Роттердам стал местом такой же ужасной и кровавой резни как в 
тридцатилетней войне; Бельгия оккупирована; наши собственные экспедиционные 
войска, которые король Леопольд призвал на помощь, сильно пострадали и были 
почти окружены, и, казалось, спаслись только чудом, потеряв все снаряжение; наш 
союзник, Франция, отрезан; Италия - стала нашим противником; вся Франция - под 
властью врага, все ее арсеналы и огромное количество разного рода военных 
материалов используются или могут быть использованы врагом, в Виши действует 
марионеточное правительство, которое в любой момент могут заставить стать нашим 
противником; вся западноевропейская морская граница от мыса Норд Кап до 
испанской границы в руках Германии; все порты, все воздушные пространства 
огромного фронта задействованы против нас, как потенциальные базы для нападения.
 (...) 

Тем временем, мы закалили не только наши сердца, мы перевооружили и перестроили 
наши войска так, как показалось бы невозможным несколько месяцев назад. В июле 
мы переправили через Атлантический океан, благодаря нашим друзьям в США, 
огромное количество военного снаряжения разного рода: пушек, винтовок, 
пулеметов, снарядов и патронов, все доставлено в полной сохранности, не 
потеряно ни одной винтовки или патрона. Продукция наш их собственных заводов, 
работающих так, как никогда раньше, направлена на нужды войск. (...) Условия и 
ход борьбы были до настоящего времени благоприятны для нас. Я говорил, что во 
Франции наши истребители неизменно приносили немцам потери около двух-трех 
самолетов к одному, в сражении под Дюнкерком, а эта земля считалась ничьей, 
потери составляли приблизительно три-четыре к одному, и мы полагали, что должны 
достичь гораздо большего соотношения в борьбе за наш остров. (...) 

Тот факт, что осуществить крупномасштабное вторжение на британские острова с 
каждой неделей, прошедшей с момента спасения нашей армии из Дюнкерка становится 
все сложнее, а также наше огромное превосходство на море позволяет нам 
постепенно переводить внимание и силу на Средиземное море, против еще одного 
врага, который без малейшего повода, с равнодушным расчетом, из жадности и 
корысти, напал на Францию со спины, в тяжелый для нее момент, и который теперь 
действует против нас в Африке. Конечно, неудача Франции серьезно повредила 
нашим позициям на Среднем Востоке. К примеру, для защиты Сомали, мы 
рассчитывали на помощь французских войск для проведения атак на итальянцев с 
Джибути. Также мы полагались на французские морские и воздушные военные базы в 
Средиземном море, и в особенности на побережье северной Африки. Мы рассчитывали 
на французский флот. Не смотря на то, что Французская метрополия сейчас 
побеждена, нет никаких причин, почему французские Военно-Морские силы, 
значительные части французской армии, воздушных сил и французской Империи за 
морем не могу продолжить борьбу на нашей стороне. 

Франция, защищенная огромной силой моря, обладающая бесценными стратегическими 
базами и достаточными финансовыми средствами, могла остаться одной из сильных 
участников сражения. Действуя таким образом, Франция могла бы сохранить свою 
жизнеспособность, и Французская Империя, вместе с Британской, имела бы 
возможность продвинуться вперед в деле освобождения и объединения французской 
земли. В случае, если бы мы оказались в ужасном положении Франции, ситуация, 
которая теперь, к счастью, невозможна, несмотря на то, что обязанность всего 
военного командования бороться до конца здесь на Острове, но также их 
обязанность, как я уже отмечал в речи 4 июня, -предпринимать меры по защите 
флота Канады и других наших Доминионов до тех пор, пока это будет возможно, и 
сделать все, для того чтобы борьба была продолжена из-за океана. Большинство из 
захваченных немцами стран до настоящего момента храбро и исполненные верой 
продолжают начатое. Народы Чехии, Польши, Норвегии, Нидерландов, Бельгии - все 
еще в бою с мечом в руке, эти народы Великобритания и Соединенные Штаты Америки 
считают единственными представителями законного правительства в каждом из этих 
уважаемых государств. 

То, что сейчас одна только Франция лежит поверженной - преступление, но не 
великой и благородной нации, а тех, кто называет себя "людьми Виши". Мы глубоко 
симпатизируем французскому народу. Наша древняя дружба с Францией не мертва. И 
эта дружба ярко воплощается в генерале де Голле и его храбром отряде. Эти 
свободные французы были приговорены Виши к смерти, но, несомненно, как то, что 
завтра встанет солнце, настанет день, честь станет уделом их имен, их имена 
будут выгравированы на камнях на улицах, в деревнях Франции, возвращенной в 
свободную Европу, к своей полной независимости и к своей древней славе. Но это 
убеждение, которое я чувствую к будущему, не может повлиять на проблемы, что 
стоят перед нами в Средиземном море и в Африке. До начала войны было принято 
решение не защищать протекторат Сомали. Эта политика была изменена в первые 
месяцы войны. Когда французы сдались, и когда наши небольшие войска, 
находящиеся там, а именно несколько батальонов, были атакованы всеми 
итальянскими войсками в составе почти двух дивизий, и с которыми ранее 
встретились французы под Джибути, было принято верное решение отозвать наши