карту и тем самым проявили большую дальновидность. Французская карта называлась 
тогда де Голлем. Оба наши имени отныне связаны с этой политикой. Если вы от нее 
откажетесь, это принесет вред как вам, так и нам, тем более что в настоящий 
момент наше дело начинает двигаться успешно. "Свободная Франция" стала символом 
и душою Сопротивления. В этом смысле и я в свою очередь верен вам. Но у меня 
слишком мало средств, чтобы нести ответственность за интересы Франции. Отсюда 
вытекают большие трудности, с которыми я сталкиваюсь. Я вас прошу помочь мне в 
преодолении их. Я согласен с тем, что в целом вы к нам расположены неплохо. Но 
тут имеются весьма серьезные исключения. Что же касается американцев, то их 
политика по отношению к нам просто жестока. Известно ли вам, что на церемонию 
по случаю Дня памяти жертв войны американское правительство пригласило 
вишистских военных атташе, а наши офицеры приглашены не были? В глазах 
американцев французы, сражающиеся у Бир-Хакейма, не являются воюющей стороной". 


"Да, - сказал Черчилль, - американцы не хотят отказываться от своей политики по 
отношению к Виши. Они воображают, что наступит день, когда немцы до такой 
степени истерзают Виши, что оно возобновит войну на стороне союзников. 
Американцы думают, что именно им удалось помешать Лавалю и Дарлану сдать флот 
немцам. В конечном счете, может быть, такая политика и полезна. Так, например, 
в мадагаскарском вопросе американское правительство через Така заявило Лавалю, 
что если Франция будет вести войну против Великобритании, она тем самым 
одновременно окажется в состоянии войны с Америкой". 

Генерал де Голль говорит, что при любых обстоятельствах правительство Виши не 
отдаст французского флота и не будет вести войну на стороне Германии. Причина 
этого весьма проста, и американцы тут ни при чем: дело все в том, что этого не 
хочет французский народ. В период событий в Сирии, к примеру, правительство 
Виши не вступило в войну. Задача состоит в том, чтобы поддержать волю 
французского народа к сопротивлению и пробудить в нем стремление продолжать 
войну. Однако, проявляя пренебрежительное отношение к сражающимся французам, 
этой цели добиться невозможно. С этой точки зрения эпизод с Вейганом особенно 
показателен. Политика американцев в отношении Вейгана отнюдь не привела к 
вступлению вновь Вейгана и Северной Африки в войну, а, наоборот, усыпила боевой 
дух французов в этом районе. 

Черчилль не возражает против этого. 

Английский премьер с удовлетворением констатирует, что Франция восстанавливает 
свои силы и сплачивается вокруг генерала де Голля. 

Генерал указывает, что организация внутреннего Сопротивления развивалась бы еще 
более успешно, если бы английские ведомства лучше нам помогали. "Я думал, что 
они сотрудничают с вами как следует", - говорит Черчилль. 

"И да и нет, - отвечает генерал. - Они могли бы действовать более оперативно и 
более искренно, чем они это делают, и предоставлять в наше распоряжение больше 
средств". 

Затем был сделан намек на дело Мюзелье. 

"Вам ведь тоже случается иногда заменять одного адмирала другим, говорит 
генерал де Голль. - Что же касается внутренних затруднений, с которыми мы 
сталкиваемся в наших тихоокеанских колониях и которые так раздуты американцами, 
то ведь мы в этом деле не монополисты. Вспомните, что было у вас недавно на 
Багамских островах!" 

Черчилль улыбается и не возражает. 

"Все эти истории не имеют решающего значения, - говорит он. Единственным 
определяющим и важным фактом является война. Возможно, мы будем во Франции уже 
в следующем году. Во всяком случае, мы будем там вместе. Нам еще предстоит 
преодолеть большие препятствия, но я уверен, что победа будет на нашей стороне. 
Наши силы растут. В 1943 и 1944 мы будем еще сильнее. Мы построим такое 
количество самолетов, кораблей, танков, что в результате одержим верх. Если вы 
встречаете трудности, подумайте о том, что и я от них не избавлен. Недавно, 
например, у меня были затруднения с австралийцами. Они опасались вторжения и 
проявляли чрезмерную тревогу. Австралийцы хотели, чтобы я направил им корабли, 
а у меня их не было..." ; 

Затем беседа коснулась России. 

"Любопытно, - говорит Черчилль, - что немцы не спешат с началом своего большого 
наступления. Пока еще не видно, чтобы они сосредоточивали войска. Что касается 
Японии, то она, вероятно, не зайдет слишком далеко. Японцы потеряли много 
кораблей. Война для Японии свелась к операциям военно-морского флота, а флот - 
это государство в государстве. Кроме всего прочего, японцы напоминают животное, 
которое слишком много проглотило; им необходимо время, чтобы переварить 
проглоченное".