саботажа растет. Что касается подготовки военных выступлений, то в этой области 
проделано достаточно много, так что уже сейчас можно рассчитывать на оказание 
значительной военной поддержки союзникам в случае их высадки. 

Молотов напомнил, что советское правительство подчеркивало значение, 
придаваемое им присутствию французских войск в России. Генерал де Голль указал, 
что сухопутные войска, которыми мы могли бы располагать, нужны в настоящее 
время на Ближнем Востоке. Как только военная обстановка в этом районе станет 
более ясной, можно будет снова вернуться к данному вопросу. 

Говоря о Сирии, мы предложили направить в Бейрут советского генерального 
консула. Это предложение, по-видимому, заинтересовало Молотова. Уже на 
следующий день он запросил у нас сведения о различных дипломатических и 
консульских представительствах в странах Леванта. 

Выразив убеждение в том, что режим Виши не просуществует и минуты после 
поражения Германии, Молотов спросил, как МБ1 мыслим политическое развитие 
Франции после войны, особо подчеркнув при этом, что Россия вовсе не намерена 
вмешиваться в эту область. Последовал ответ, что французский народ безусловно 
враждебно отнесется к любой разновидности фашизма и что он восстановит 
демократический режим. Но это не будет простым возвратом к парламентской 
системе в том ее извращенном виде, в каком она существовала до войны. 
Желательно, чтобы исполнительная власть обладала большей силой и устойчивостью. 
Заботы о социальных нуждах должны будут преобладать над чисто политическими 
вопросами. Уже сейчас события в России обладают такой притягательной силой по 
отношению к определенной части французского народа, что с этой силой нельзя не 
считаться. 

В целом беседа полностью подтвердила впечатление, которое сложилось у вас в 
результате переговоров с советскими руководителями и которое можно резюмировать 
следующим образом: 

1. Советское правительство считает необходимым восстановление сильной Франции, 
связанной союзом с Россией. 

2. Оно знает, что сильная Франция не может быть Францией вишистской, и считает 
неизбежным исчезновение петэновского режима. 

3. Оно желает, чтобы вся Франция объединилась вокруг Национального комитета для 
совместной борьбы с врагом и чтобы Национальный комитет определял судьбы 
завтрашней Франции. 

4. Советское правительство готово оказывать нам помощь в меру своих 
возможностей, обусловленных необходимостью сотрудничать в войне с 
англосаксонскими странами. 

Телеграмма Национального комитета представителю "Свободной Франции" в Куйбышеве 
Роже Гарро 

Лондон, 21 июня 1942 

От вашего внимания, вероятно, не ускользнуло то обстоятельство, что статья 5 
англо-советского договора от 26 мая оставляет открытым вопрос относительно 
восточных границ Польши. По имеющимся у нас сведениям, учитывая позицию США и 
ее совпадение с позицией Англии, советское правительство вынуждено было в этом 
вопросе согласиться на менее определенную формулировку, чем та, на которую оно 
рассчитывало. Тем самым оно проявило политическую мудрость. 

В нашей беседе с Молотовым он не задал нам ни одного вопроса относительно 
Польши. Зато Богомолов спросил о нашей точке зрения на этот счет. Мы заняли 
следующую позицию, которая представляется нам единственно соответствующей общим 
интересам как Польши, так и Европы в целом. 

В обстановке тяжелых испытаний, выпавших на долю Польши в течение трех лет, она 
доказала свою жизнеспособность, которая дает ей основания быть и оставаться 
независимой нацией. Но существование независимой польской нации, по нашему 
мнению, возможно лишь на основе соглашения с Россией. Мы горячо желаем, чтобы 
это соглашение было достигнуто, и мы не намерены вмешиваться, в разногласия, 
которые могут возникнуть между обеими странами. 

С другой стороны, мы готовы поддержать в полной мере территориальные требования,
 которые Польша могла бы предъявить Германии по мотивам обеспечения своей 
военной безопасности или из соображений экономического порядка. Что касается 
нас, то мы усматриваем лишь положительную сторону в том, чтобы к; Польше была 
присоединена Восточная Пруссия и такая часть Силезии, какую Польша сочла бы 
необходимой для своей промышленности. 

В таком именно духе мы вели здесь переговоры с польским правительством, которое,
 между прочим, склонно смотреть с известной подозрительностью на наши отношения 
с Советской Россией.