| |
Вашингтон, 25 июня 1943
"Нью-Йорк геральд трибюн" посвящает свою передовую статью отношениям между де
Голлем и союзниками. В статье говорится: "злополучным следствием недавно
сложившейся тяжелой обстановки является не неопределенность принятого решения,
а расширение бреши, которая, кажется, открылась между генералом де Голлем и его
движением, с одной стороны, и Великобританией и Соединенными Штатами - с другой.
Степень ущерба будет, очевидно, зависеть от того суждения, которое вынесет
французский народ о генерале. Если французы считают, что де Голль был достойным
представителем нации в годы ее несчастий, им будет трудно понять, почему
государственные деятели Англии и Америки думали иначе... Всегда, когда генерал
занимал принципиальную позицию, начиная со времени его призыва к французскому
народу три года назад и до сих пор, включая нынешний спор относительно
французской армии, он всегда оказывался до такой степени прав, что даже как-то
озадачивал этим... Таково было суждение большинства французов, имевших
возможность выразить свое мнение... и благодаря этому генерал де Голль,
несмотря на враждебность американцев и холодное отношение англичан, все же
добился доминирующего положения. Это восхождение только что было остановлено
прямым вмешательством союзников. Пока еще невозможно высказать какое-либо
определенное суждение относительно последнего события. Этому мешает туманное
прошлое отношений между де Голлем и союзниками и не менее туманное будущее. Все
зависит от реакции той Франции, которая станет когда-нибудь независимой и
узнает историю дней трагической зависимости. Тогда реакция Франции будет иметь
большое значение для Европы и для всего послевоенного мира".
Письмо Альбера Дарналя, председателя Генерального совета Гвианы, генералу де
Голлю, в Алжир
Кайенна, 28 июня 1943
Господин председатель!
В июле 1940 Вы получили наши телеграммы, в которых мы протестовали против
заключения перемирия. Позже мне была передана ваша телеграмма с предложением
ждать указаний.
Эти указания до меня не дошли, а ответы на вопросы, с которыми я обратился к
губернатору Британской Гвианы, были настолько уклончивы, что я не мог вовлечь
моих соотечественников в действия, участвуя в которых они рисковали быть
уничтоженными военными силами Мартиники.
Но я должен рассказать о фактах, которые заставили нас обратиться к вам.
Так называемая военная цензура, которой мы подвергаемся и сейчас, осталась
такой же политической цензурой, какой она была при правительстве Виши; до
сегодняшнего дня она мешала передать это наше сообщение.
В январе 1943 случай свел меня с капитаном Фреше. Мы установили, что можем
прийти к согласию. Через неделю мы снова встретились, и капитан Фреше
согласился рискнуть вместе со мной.
Врач-капитан Ле Гофф, ожидавший только случая, присоединился к нам; потом
настала очередь капитана жандармерии Тейера и инспектора службы водоснабжения и
лесного хозяйства Газоно. Наш комитет был пополнен моим другом колонистом
Леоном Маршенэ...
Начиная с 11 марта все было готово. Население было склонно действовать. Но на
Марони имелось сторожевое судно, от которого можно было ожидать всего. Была
угроза со стороны Мартиники.
...16 марта нетерпеливая толпа устроила манифестацию перед дворцом губернатора,
а до того прошла перед американским консульством, которое, хотя и было
поставлено обо всем в известность, все же держало все двери на запоре.
17 марта по инициативе Будино в мэрии состоялось собрание именитых граждан.
Участники собрания еще не успели сформулировать свою программу, как губернатор
Вебер объявил нам о своем присоединении к Жиро.
Это вызвало резкие протесты 60 почетных лиц, собравшихся в мэрии...
Благодаря искусным мерам капитана Фреше войска не могли вмешаться. Не будучи в
состоянии что-нибудь предпринять, губернатор согласился уйти в отставку.
Быстро был сформирован временный комитет.
Кого избрать председателем?.. Матис, начальник регистратуры, предлагает мэра...
Его и выбрали, так как он никому не внушал подозрений.
...Дальнейшее вам известно из наших депеш. Но мы, вероятно, действовали неумело,
|
|
